Я врач! О тех, кто ежедневно надевает маску супергероя - Джоанна Кэннон

Мне встретилась женщина с шизофренией, которая сказала, что перестала принимать лекарства, потому что из-за них у нее в голове пропадали голоса, а больше составить ей компанию было некому.

Лишь когда человек лишается всех радостей жизни, когда не остается никакой поддержки и опоры и он оказывается совершенно один – лишь тогда проявляются истинные последствия изоляции, с которыми приходится разбираться НСЗ. Когда из жизни пропадают те места, где человек находил покой и компанию. Библиотеки. Кофейные клубы, городские проекты и пригородные дома культуры. Целые армии людей оказываются отрезаны от всего этого, и им некуда больше податься. В такой ситуации сами местные сообщества начинают рассыпаться на части. Если раньше мы замечали, когда кто-то по соседству испытывал трудности в жизни, то теперь дороги и улицы расстилаются бесконечной лентой, и мы больше не встречаемся со своими соседями – никому попросту нет дела до других.

– На моей улице никто не знает моего имени, – сказал один пациент. – Никто даже не заметит, если я пропаду.

Многие пациенты психиатрического отделения всю жизнь дрейфовали без какой-либо привязки, сосуществуя с серьезной болезнью без какой-либо поддержки или хотя бы признания, пока однажды эта болезнь не загнала их в угол и весь остальной мир не узнал о ней. Порой изъян оказывается небольшим и поддающимся контролю. Порой нет. Иногда что-то неуправляемое удается вовремя остановить, как в случае с одним бухгалтером, который стоял на железнодорожной платформе и услышал голос Бога, приказавший ему скинуть незнакомца под поезд.

– Я хотел, чтобы он умер, потому что состоит в клубе, – сказал бухгалтер. – Они преследуют меня. Они повсюду.

Его глаза о чем-то молили, а в голосе звучала вопросительная интонация, и я не была уверена, ждал ли он одобрения или же хотел, чтобы его освободили из плена того человека, в которого его превратила болезнь.

Иногда неуправляемое вовремя остановить не удается – тогда-то и появляются истерия и кричащие заголовки, общество забывает о единстве пациента и болезни, и мы начинаем винить этого человека, в то время как нам следует винить самих себя, ведь это мы не заметили, что он нуждался в помощи.

Другие пациенты в психиатрическом отделении появляются словно из ниоткуда. Их тихая, степенная жизнь протекала в пригородных домах на зеленых улицах – сложно представить, что психические болезни вообще могут туда забрести. Проведя какое-то время в психиатрии, вскоре начинаешь понимать, что у психических болезней не бывает предубеждений. Им наплевать на расу или религию, класс, пол или происхождение, и первым делом, оказавшись в общей палате, замечаешь скопление людей с совершенно разной судьбой и жизненными обстоятельствами. У одних нет ни дома, ни работы, у других имеются и семья, и профессия. Одни жили со своей болезнью всегда, другие в один прекрасный день осознали, что больше не в состоянии справляться с тем, что преподносит им реальность. Справедливости ради также можно сказать, что в каждом психиатрическом отделении, в каждой амбулаторной психиатрической клинике вы найдете огромные армии акушерок, врачей, медсестер, фармацевтов и социальных работников. Вы найдете НСЗ на пределе своих возможностей.

Второе, что вы увидите, зайдя в психиатрическое отделение, – что все эти люди, со своим разнообразным происхождением, стали единым сообществом. Обстановка часто бывает напряженной, люди ссорятся, и с каждым новым пациентом меняется общая динамика, однако люди радуются сходствам и забывают различия. Пациенты поддерживают друг друга. Становятся друзьями. Они сведены вместе волей случая и обстоятельств, и их разнообразие, пожалуй, служит основой для объединения. В больнице они находят то, чего общество не сумело им предоставить – чувство принадлежности к какой-то группе.