Русский бунт. Все смуты, мятежи, революции - Лин фон Паль

В том-то и состоит «прелесть» сильной централизации – идеал, к которому стремилось Московское государство, – что хоть управлять таким государством и проще, чем разбитой на отсеки-княжества Киевской Русью, но уж если начнется в таком государстве бунт, то он легко охватит не Новгород, где начался, или ближний Псков, куда «передался», а все это государство целиком. Была бы только у этого бунта причина, которая равно волнует всех жителей страны.

Как это происходит сегодня, мы отлично видим. Стоило в конце 2013 года вспыхнуть киевскому Майдану, как общественное недовольство выплеснулось в Западной Украине – и пошли гореть администрации в западенских селах и городах, стали самостийно вооружаться местные парубки, и весь запад покрылся кострами Майданов, а потом заполыхала и вся Украина.

Конечно, в наши дни, с быстрой передачей информации и возможностью в тот же день оказаться в центре событий, пожар разгорается быстрее. Но и четыреста лет назад пламя с одного Майдана уже могло беспрепятственно передаться на другой и запалить все государство как динамитную шашку.

В том-то и состоит «прелесть» сильной централизации – идеал, к которому стремилось Московское государство, – что хоть управлять таким государством и проще, чем разбитой на отсеки-княжества Киевской Русью, но уж если начнется в таком государстве бунт, то он легко охватит не Новгород, где начался, или ближний Псков, куда «передался», а все это государство целиком. Была бы только у этого бунта причина, которая равно волнует всех жителей страны.

С первыми такими «Майданами во всю страну» Московское государство столкнулось в начале семнадцатого века. И с тех пор с завидной регулярностью на Майдан поднимались не отдельные города, а целые обширные области, хотя до повторения размаха первой русской Смуты дело дошло только к началу двадцатого столетия. Та первая Смута в истории отечества стоит особняком – и по масштабу (все государство), и по составу участников (все слои населения), и по длительности (два десятилетия). Такой вот всенародный, всеземельный, многолетний Майдан. Дети, рожденные в первый год той Смуты, к ее завершению достигли уже совершеннолетия, женились и родили собственных детей – если, конечно, выжили в той мясорубке.