Воздушная битва за город на Неве. Защитники Ленинграда против асов люфтваффе - Дмитрий Зубов

«В конце декабря Тихвин напоминал гигантский муравейник, – вспоминал Дмитрий Павлов. – Круглые сутки тысячи рабочих и солдат разгружали прибывающие составы и заполняли продовольствием подходившие беспрерывной лентой грузовики… Вакуум заполнялся, опасность срыва снабжения ослабла, но не отпала, так как грузы доставлялись в Ленинград в размерах, едва обеспечивающих новую, но все еще голодную норму»[108].

Вскоре положение несколько улучшилось. 54-я армия оттеснила немцев от станций Войбокало и Жихарево. Это позволило грузы из Тихвина на машинах доставлять до станции Колчаново и перегружать на железную дорогу, а на станциях Войбокало и Жихарево переваливать вновь на грузовики. Грузооборот сразу увеличился, а ледовая трасса работала все с большей интенсивностью. Да и лед к тому времени тоже окреп, что позволило загружать кузова по полной.

Между тем по ту сторону фронта тоже не дремали. В середине декабря командир I./KG4 «Генерал Вефер» Клаус Нёске получил совсем уж идиотский приказ.

Дело в том, что в это время Гитлер находился, мягко говоря, в гневе. Его войска неожиданно и вопреки строгим приказам дрогнули и в нескольких местах отступили под ударами уже, казалось, «разгромленных» Советов. В чем, понятное дело, был виноват не он, фюрер, а трусы и слабовольные пораженцы. Полетели головы. Генералы и фельдмаршалы, еще вчера купавшиеся в славе, с позором выгонялись либо неожиданно испытывали проблемы со здоровьем и уходили в отставку. Что поделать, Россия же! Холодно!

Каждый день Гитлер подписывал грозные приказы, давал «ценные» советы Гальдеру и распространял всевозможные инструкции, как надо обороняться и бороться с морозами. В частности, он заявил, что «любая хлебопекарня должна уметь организовать оборону своего объекта», «Рихтхофен должен уничтожить населенные пункты и небольшие лесные участки», а авиация должна «не допускать никакого строительства противником железнодорожных линий». 20 декабря фюрер приказал отправить на передовую авиационные части, сжечь населенные пункты (не уточнив, какие именно), отобрать у местного населения всю одежду, а заодно внедрить в каждое подразделение волю к сопротивлению, изжить и запретить употреблять выражение «русская зима»[109]. В общем, как говорится, «планов громадье»!

И вдруг Гитлеру, кроме всего прочего, становится известно, что русские в Ленинграде не только не сдаются, но и разъезжают на грузовиках по льду Ладожского озера прямо под носом у немецких войск! Как допустили?! Как посмели?! В бешенстве он приказал командующему 1-м воздушным флотом генералу Келлеру немедленно уничтожить трассу. А на вопрос последнего, как именно это сделать, предложил попросту разбить лед бомбами крупного калибра…

Выполнение задачи, как водится, возложили на специализированную I./KG4. Однако, прежде чем провести подобную операцию, решили сначала испытать воздействие фугасных бомб на ледовый покров. На Псковском озере была обозначена длинная полоса, имитирующая ледовую дорогу. После этого «Хейнкели» несколько раз последовательно сбрасывали на условную цель бомбы SC500, SC1000, SC1800 и даже SC2500. Однако эффект оказался незначительным. Боеприпасы, как правило, пробивали лед насквозь, после чего взрывались под ним или на дне. При этом образовывались небольшие воронки, но в целом ледяной покров оставался целым.

В результате «Хейнкелям» пришлось действовать согласно прежней тактике. Вплоть до Нового года экипажи I./KG4 прилагали нечеловеческие усилия, в ужасную погоду совершая дневные вылеты над Ладожским озером.

23 декабря с 11:55 до 15:35, по советским данным, трассу с малой высоты бомбили и обстреливали 15 двухмоторных бомбардировщиков и два Bf-109. Ими были сброшены 64 фугасные и осколочные бомбы, большинство из которых упали мимо дороги. Было ранено четыре человека и повреждена одна автомашина.

На следующий день немцы были более удачливы. «Хейнкели» сбрасывали бомбы с высоты 1000–1200 метров, а мессеры снижались до бреющего полета и буквально в упор расстреливали грузовики и конные подводы. Впрочем, малая высота полета не помешала зенитчикам разглядеть среди атаковавших самолетов мифические истребители Хе-113, а также два «Бристоль-Бульдога»…

В следующие дни погода над Ладогой снова резко испортилась, шли непрерывные метели. Неудивительно, что за целые сутки с 18:00 26 декабря до 18:00 следующего дня над всей территорией от Финского залива до Онежского озера и Тихвина был замечен только один Ju-88, пролетевший на высоте 4 километра в районе Сясьстроя.

27 декабря налеты на ледовую трассу возобновились. «Юнкерсы» и «Хейнкели» бомбили саму дорогу, а также деревни Кокорево и Ваганово. Было разбито несколько грузовиков, убито 38 человек, ранено 27. Три истребителя И-16 из 13-го ИАП ВВС КБФ[110]атаковали над озером группу «Мессершмиттов» из JG54. В результате, по докладу летчиков, был сбит один Bf-109F, который упал на лед[111]. Однако, согласно немецким данным, никаких потерь в составе JG54 «Грюнхерц» в этот день не было.

На следующий день немцы снова бомбили как ледовую дорогу, так и развилки дорог на обоих берегах. Больше всего пострадала Кобона, где было разрушено несколько домов, убито и ранено 30 человек и разбито пять грузовиков. В результате бомбардировки серьезно пострадали сами зенитчики. На позициях 25-го ОЗАД, находившихся на правом берегу, взорвалось несколько осколочных бомб. Было уничтожено одно 37-мм орудие, прожекторная установка, три автомашины ЗИС-5, убито пять человек, в том числе представитель авиации капитан Куликов. Еще трое, в том числе комиссар батареи политрук Попенко, получили ранения. Зенитная артиллерия вела интенсивный огонь, три артдивизиона израсходовали почти 1100 76– и 85-мм снарядов и 786 37-мм, заявив об одном сбитом Хе-111 и одном Ме-109. Однако и в данном случае это не подтверждается данными противоположной стороны.

Что касается вездесущей I./KG4, то долгое время, несмотря на постоянный огонь с земли (точнее, со льда), группе удавалось избегать потерь. Только 31 декабря He-111H-5 «5J+KK» фельдфебеля Насхана в результате прямого попадания зенитного снаряда загорелся и упал на советской территории[112].

По трассе также периодически стреляли дальнобойные орудия, установленные в районе Шлиссельбурга. А в начале января группа немецких пехотинцев, одетых в белые маскировочные халаты, на лыжах совершила вылазку. Под прикрытием снежной пелены им удалось незамеченными пройти по льду озера и выйти на трассу. Там немцы обстреляли советские посты и расстреляли несколько грузовиков, после чего отошли обратно[113].

Но это все были разовые акции. До 1 января 1942 года по льду было доставлено в осажденный Ленинград уже 16 500 тонн различных грузов. К первому дню нового года советские инженерные части наконец полностью восстановили перегон Тихвин – Волховстрой, после чего в 5:00 1-го числа впервые после двухмесячного перерыва поезд с грузами прибыл прямо на Войбокало. Отныне необходимость гонять грузовики длинными кружными путями отпала, и грузы потекли в осажденный Ленинград нескончаемым потоком.