Воздушная битва за город на Неве. Защитники Ленинграда против асов люфтваффе - Дмитрий Зубов

Тем временем немецкие самолеты-разведчики, несмотря на плохую погоду, обнаружили оживленное движение по льду Ладоги. «По Ладожскому озеру проложен путь по льду, по которому осуществляется сообщение с Ленинградом», – записал в своем дневнике начальник Генштаба сухопутных войск генерал-оберст Гальдер 28 ноября.

В начале декабря командиру I./KG4 «Генерал Вефер» майору Клаусу Нёске сообщили, что отныне главная задача его авиагруппы – это борьба с русскими перевозками по Ладожскому озеру. В тот момент подразделение базировалось на аэродроме Плескау-Зюд и располагало 33 He-111H-5, из которых 23 находились в исправном состоянии[100]. Первый вылет против новой цели «Хейнкели» совершили уже 1 декабря. В следующие дни операция была продолжена. Из-за плохой погоды, низкой облачности и частых снегопадов самолеты действовали на малой высоте, фактически как штурмовики. Бомбардировщики сначала летели через Шлиссельбург к восточному берегу, затем поворачивали на запад и снижались. Увидев колонны грузовиков, они выполняли по нескольку заходов, сбрасывая по одной фугасной или осколочной бомбе. Попутно бортстрелки вели огонь по машинам и конным обозам из пулеметов.

«Наша авиация начала налеты на транспорт, идущий по льду Ладожского озера», – писал Гальдер 4 декабря.

«Особую активность ВВС противника проявляли в районе Ладожского озера, где они с 12.35 до 14.50 неоднократно с пикирования и с горизонтального полета бомбардировали и штурмовали колонны на ледяной дороге, о. Зеленец, Кобона, Кокорево, – сообщало боевое донесение штаба ПВО войск Ленфронта от 3 декабря. – Жертвы и ущерб уточняются. Всего над озером появлялось до 37 самолетов, в том числе 17 Ю-88 и до 20 Ме-109. Самолеты противника действовали в составе групп по 2–3—6 Ю-88 под прикрытием истребителей. ЗА огнем отражала налеты, ИА вела активные воздушные бои»[101]. Истребители выполнили 22 самолето-вылета и заявили о воздушных победах над одним Ju-88 и двумя Bf-109. Один мессер, по советским данным, упал в озеро, второй, сбитый над деревней Кокорево, в районе поселка № 16. Последний самолет был обнаружен, а в кабине найден труп летчика. Это был унтер-офицер Эрвин Лёффлер из 1-й эскадрильи JG54, чей Bf-109F-1 W.Nr. 5684 3 декабря пропал без вести. В этот же день в районе Кобоны был пойман и взят в плен еще один немецкий летчик, сбитый в воздушном бою над островом Зеленец 30 ноября. По всей вероятности, речь идет об упомянутом Карле Хайнце Борнеманне из 3./JG54.

Размещение зенитной артиллерии на льду еще не полностью замерзшего озера представляло собой серьезную проблему. Орудия крупного калибра поставить здесь не представляло возможности из-за их сильной отдачи при стрельбе, поэтому речь могла идти только о 20– и 37-мм зенитках. Оборудование постоянных позиций также было связано с большими трудностями, ибо вырыть землянки во льду нельзя, для расчетов приходилось возводить неотапливаемые укрытия из снега, которые лишь позднее заменили примитивные блиндажи из бревен с печками-буржуйками. «По-сухопутному» удалось разместить лишь батарею зениток на острове Зеленец, находящемся в районе ледовой трассы.

Тем временем положение на фронте существенно изменилось. 5–6 декабря войска советского Западного фронта перешли в контрнаступление под Москвой. А это означало, что главная цель операции «Барбаросса», несмотря на все усилия, так и не достигнута. Мечта Гитлера, что после захвата советской столицы Ленинград следом падет сам собой, стала гораздо дальше от реальности. В это же время кризисное положение сложилось и на юге Восточного фронта в районе Ростова-на-Дону. Ну а в Крыму 11-й армии генерал-оберста фон Манштейна так и не удалось овладеть еще одной «большевистской твердыней» – Севастополем.

В довершение ко всему 9 декабря войска Волховского фронта перешли в наступление и сумели взять Тихвин. Так и не сумев как следует закрепиться в глухом безлюдном крае, немецкие войска начали постепенно отходить на исходные позиции, к Волхову. Конечно, в тот момент это имело скорее психологический эффект. Сама станция Тихвин и длинный перегон до Волховстроя были основательно разрушены, взорваны все мостовые переходы, заправочные колонки для паровозов, резервуары с водой и топливом и вся остальная инфраструктура. Когда вскоре после освобождения Тихвина туда прибыл уполномоченный ГКО Дмитрий Павлов, он убедился, что в ближайшее время возможно возобновление движения только до самого города. Тем не менее путь доставки грузов к Ладожскому озеру значительно сократился[102].

Немцы отходили обратно к Волхову. А начавшийся тридцатиградусный мороз только еще больше подгонял их. Дни стали непривычно короткими, по ночам дороги между болотами освещала яркая луна, из лесов выли волки, а сзади доносился глухой грохот канонады. Ну а сидевший в своем далеком теплом бункере в Восточной Пруссии Адольф Гитлер тем временем планировал новое наступление на Ленинград.