Особый штаб "Россия" - Иван Ковтун

В школе поддерживалась строгая дисциплина. Разведчики находились на казарменном положении, проживая по 4—10 человек в комнате или в отдельном доме. За проступки применялись различные меры наказания — например, иногда провинившиеся должны были преодолеть искусственное препятствие, в то время как по ним вел огонь из пистолета немецкий солдат.

При школе работала библиотека, большинство книг было антисоветского и нацистского содержания, но были также произведения Толстого, Тургенева, Некрасова и других классиков русской литературы. В свободное время устраивались коллективные чтения книги И. Л. Солоневича «Россия в концлагере», пропагандистской литературы и прессы.

Разведчиков в обязательном порядке заставляли исполнять популярные советские песни, предписывалось называть друг друга товарищами. Все это прививалось курсантам, чтобы они не отвыкали от условий и быта военнослужащих РККА.

Периодически в школу приезжали армейские пропагандисты и делали доклады о международном положении и непобедимости вермахта. Для закрепления этой информации демонстрировались выпуски германского еженедельного кинообозрения (Die Deutsche Wochenschau). Практиковались также православные богослужения, обычно завершавшиеся призывами к восстановлению государственности России.

Весь личный состав разведшколы был обмундирован в форму латышской армии (после обучения бойцов и командиров батальона переодевали в немецкую полевую форму). На левых рукавах кителей и шинелей курсанты носили нашивки с изображением российского триколора, к головному убору (летом пилотка, зимой — шапка-ушанка) крепилась кокарда бывшей русской армии^[230].

После войны о жизни Валгской школы в идиллических тонах рассказывал капитан Георгий Петрович Неронов на страницах «Суворовца»:

«Я впервые в командировке в городе В., находящемся на границе Латвии и Эстонии. Здесь недавно открыта наша первая школа особого назначения.

Школа находится на латвийской стороне и расположена вдоль пограничной улицы по обеим ее сторонам. Курсанты в группах по несколько человек расквартированы в отдельных домиках. Всюду чистота и порядок. Вот перерыв от занятий. Курсанты вываливают на улицу подымить махорку и поделиться впечатлениями.

Видна дисциплина и подтянутость. В глаза бросается и ласкает сердце трехцветный бело-сине-красный значок на левом рукаве мундира курсантов. В центральной части расположения на плацу четко раздаемся команда курсовых офицеров, проводящих строевые занятия. То здесь, то там быстро проходит дежурный с повязкой на рукаве или вестовой с бумагами. Слышно, как где-то работает аппарат Морзе.

Жизнь бьет ключом. Откуда-то издали доносится залихватская солдатская песня. Это третья рота возвращается с полевых занятий. Песнь чарует. Невольно останавливаешься. Наконец, выходит из-за поворота. Впереди запыленной роты идут запевалы, по обеим сторонам улицы бегут толпы детишек, пытаясь шагать в ногу.

Смотришь и не веришь. Неужели это возможно было создать в такое короткое время? Неужели это не сон?»^[231]

В программу обучения разведчиков Валгской школы входило изучение следующих дисциплин.

1. Агентурная разведка.

2. Контрразведка и ее деятельность.

3. Организация и структура Красной армии.

4. Топография.

5. Политинформация.

Агенты, готовившиеся к переброске, под руководством преподавателей теоретически и практически — выходом в поле — изучали организацию сбора сведений о частях противника, наблюдение за передвигающимися войсками, методы преодоления переднего края обороны, способы обхода сторожевых постов, секретов, ухода от погони.

Занятия по контрразведке сводились к ознакомлению с методами деятельности органов НКВД — НКГБ.

Курсанты самостоятельно разрабатывали легенды по даваемым им заданиям. В результате к выпуску из школы каждый агент умел разрабатывать свою легенду, причем освоение этих предметов в значительной степени облегчалось тем, что преподавательский состав школы в большинстве своем состоял из бывших командиров РККА^[232].

Перед выходом на задание каждая труппа уточняла легенду, разрабатывала содержание ответов в случае задержания советскими контрразведчиками, и определяла, что необходимо для успешного выполнения поставленной задачи:

а) что нужно узнать об армии противника для немецкого командования;

б) какие нужны документы;

в) должность и звание;

г) какое потребуется снаряжение;

д) как объясняться при задержании на передовой, в 1–2, 4–5, 15–20 км от линии фронта и в глубоком тылу;

е) какие методы и способы нужно применить, чтобы выполнить задание.

Подготовленные к заброске разведчики и диверсанты получали усиленное питание, спиртные напитки, имели возможность отлучаться из школы и общаться с гражданским населением. Перед самой заброской на советскую сторону устраивались банкеты, на которых произносились хвалебные речи в честь Гитлера и Третьего рейха. На такие банкеты приглашались женщины из близлежащих населенных пунктов, однако их круг был очень ограничен.

Агенты, успешно выполнившие задания, награждались медалями «За храбрость» и «За заслуги» для восточных добровольцев или Железными крестами. Был также установлен порядок: за выполнение двух заданий агент получал возможность поступить вольноопределяющимся в одну из немецких частей, с правом проживания на частной квартире. Кроме того, удачливым разведчикам и диверсантам разрешалось жениться, при этом свадебные процедуры субсидировались руководством школы. Так, было разрешено поступить в немецкую часть агенту Лобовскому (Лобанов Николай Николаевич, 1919 года рождения, уроженец Орловской области), дважды побывавшему за линией фронта. Лобанов остался жить в Валге, женился на местной жительнице Жуйкиной, причем на свадьбе присутствовали ряд агентов, начальник школы капитан Шеллер, лейтенант Шиллинг, комендант школы Гофман и др. Аналогичное право получили агенты Л. Л. Павлов и Каине (псевдоним «Каин»)^[233].

Осенью 1941 г. благодаря инициативе Смысловского было организовано от двух до четырех батальонов. Их личный состав был поставлен на все виды довольствия, отправлен на обучение и вооружен. Батальоны вошли в состав подчинявшейся штабу «Валли««Северной группы», которая вела тактическую и оперативную разведку в тылу РККА. Каширин замечал: «… разведка велась этими частями лишь для удовлетворения немецкой амбиции, основная же деятельность была — сколачивание кадров для будущих российских Вооруженных сил»^[234].