Особый штаб "Россия" - Иван Ковтун

Через некоторое время Смысловский пришел к выводу, что есть реальная возможность сформировать из эмигрантов специальное подразделение, которое бы занималось сбором дополнительной разведывательной информации о противнике. По сути, речь велась о школе по подготовке разведчиков и диверсантов для действий в советском тылу^[211]. На базе школы должны были в последующем развертываться другие русские национальные части. «Основная мысль при создании этих батальонов заключалась в том, — объяснял читателям газеты «Суворовец» С. К. Каширин, — что под предлогом организации специальных учебных разведывательных батальонов майор фон Регенау приобретал возможность создания первичного ядра русской вооруженной силы»^[212].

Предложения Смысловского заинтересовали вышестоящее командование, и вскоре он был командирован в Генеральный штаб сухопутных сил. В ходе прямых переговоров с представителями ОКХ офицер добился положительного решения — ему позволили создать учебный разведывательный батальон (Lehrbataillon für Feind-Abwehr und Nachrichtendienst). При этом Смысловский заявил: «Мы — русские, и нас интересует только борьба с СССР»^[213].

24 сентября 1941 г. при штабе группы армий «Север» завершилось формирование первой русской добровольческой части на Восточном фронте. В этот день на торжественном построении личного состава на территории Валгской разведшколы майор Регенау обратился к солдатам и офицерам со словами: «Каждый, кто сюда пришел, должен работать для России. Я работаю в штабе фронта, вы будете работать на передовой, и, работая, вы должны понимать, что служите России, и ваша победа принесет возрождение Великой Национальной России»^[214].

Спустя годы Хольмстон-Смысловский вспоминал: «Почти десять лет тому назад под небом прекрасно-суровой Эстонии с трехцветным национальным флагом был выстроен первый, сформированный во время Второй мировой войны, русский батальон и мною была брошена ему идея и приказ — после почти двадцатидвухлетнего перерыва начать снова с оружием в руках борьбу за освобождение и восстановление великой, национальной Третьей России»^[215].

Организация батальона осуществлялась в тылу 18-й армии вермахта (583-й тыловой район). Основу части составили эмигранты, а точнее — «…кадры РОВСа, т. е. кадры российских офицеров и солдат, бывших участников Первой мировой и Гражданских войн…»^[216], а также члены РОНДа и РНСД^[217]. На все командные должности Смысловский поставил лично преданных ему людей, преимущественно из Генерал-губернаторства и протектората Богемия и Моравия. Среди них были и офицеры, привлеченные им на работу в абвер после 22 июня 1941 г. (от 10 до 20 человек^[218]).

В это же время Смысловскому, вероятно, стало известно о провалах некоторых агентов-эмигрантов, заброшенных в советский тыл по другим каналам немецкой военной разведки. Исследователь Д. П. Каров (настоящее имя — Д. П. Кандауров; в годы войны — сотрудник абвера, служивший в разведорганах группы армий «Север») отмечал: уже на первом этапе войны выяснилось, что эмигранты «в областях СССР работать не могут»^[219].

Это свидетельство подтверждается некоторыми фактами. Так, посланные в качестве агентов в сентябре 1941 г. трое русских эмигрантов были обнаружены и ликвидированы в окрестностях г. Луга советской контрразведкой так как, пойдя в баню, они забыли снять свои нательные золотые кресты. По аналогичным причинам из 11 агентов, направленных в начале сентября 1941 г. в район Нарвы, в течение месяца погибло восемь человек^[220].

Учитывая данные факты, Смысловский, по всей видимости, взялся за подготовку «своего войска» с удвоенной силой. Кроме того, он сосредоточил внимание на отборе подходящих кадров из числа пленных бойцов и командиров РККА, и за счет них пополнил свой батальон.

Следует подчеркнуть, что сотрудники абвера и СД с самого начала войны посещали лагеря для военнопленных и там отбирали подходящих кандидатов. В основном это были лица, согласившиеся сотрудничать с немецкой разведкой, негативно настроенные к советской власти, перебежчики, не желавшие воевать в Красной армии, и те, кто дал ценные показания при пленении. Все кандидаты проверялись, причем предварительное «прощупывание» людей могло осуществляться еще в лагере, где красноармейцы пребывали в самых жутких условиях. Вербовщики принимали в расчет и то, кем был человек по профессии в довоенное время, каковы его морально-психологические и волевые качества. Приоритет чаще всего отдавался радистам, связистам и саперам и вообще тем, кто обладал достаточным кругозором^[221].

Стоит отметить и то, что подбором кадров занимался лично Хольмстон. После войны он вспоминал, что «через мои руки прошло 4 генерала, несколько сот командного офицерского состава и более 60 000 рядовых бойцов советской армии»^[222].