Битва за Крым 1941–1944. От разгрома до триумфа - Валентин Рунов

Манштейн, хорошо понимая, что одновременно решить несколько задач невозможно и что быстро сломить стойкую оборону Севастополя будет крайне сложно, прежде всего решил нанести главный удар по советским войскам на Керченском полуострове, где оборонялись соединения 44-й и 51-й армий. По данным немецкой разведки, в составе этих армий к концу апреля насчитывалось 17 стрелковых и одна кавалерийская дивизии, а также три стрелковые и четыре танковые бригады[12].

Поэтому, оставив против Севастополя 54-й армейский корпус, 72-ю пехотную и только что прибывшую19-ю пехотную дивизию румын, он снял оттуда 50-ю немецкую пехотную дивизию и направил ее на восток. Всего на Керченском полуострове было сосредоточено пять немецких пехотных и одна (22-я) танковая дивизии, а также две румынские пехотные и одна кавалерийская дивизии. Но в боеспособности румын Манштейн сильно сомневался. Кроме того, его смущал тот факт, что наступление на Парпачском перешейке должно было вестись только фронтально, так как Черное и Азовское моря «исключали всякую возможность флангового маневра».

В отношении состояния противостоявших советских войск командующий 11-й армией имел сведения, что они превосходят германские войска в два раза и располагают хорошо подготовленной обороной, силу которой, по его мнению, советское командование могло реализовать по мере расширения Парпачского перешейка, вводя в действие свежие силы. В частности, он пишет: «По мере того как Керченский полуостров расширялся на восток, противник все лучше мог бы использовать свое численное превосходство. Наших 6 немецких дивизий было бы достаточно для наступления на 18-километровом перешейке у Парпача, где противник не мог одновременно ввести в бой все свои силы. Но как бы развивалась операция, если бы нам пришлось вести бой дальше на восток на фронте в 40 км, где противник мог бы полностью использовать свое численное превосходство?»

В связи с этим задача немецкого командования заключалась не только в том, чтобы именно на этапе прорыва обороны противника на перешейке уничтожить его главные силы или, по крайней мере, большую их часть. Поэтому было решено нанести поражение в первую очередь на северном же участке фронта обороны советских войск, где он отклонялся большой дугой на запад до Киета, выходя далеко вперед за этот рубеж. Нанесение главного удара возлагалось на 30-й армейский корпус в составе 128-й легкой, 132-й, 50-й пехотных и 22-й танковой дивизий. На центральном участке фронта, с целью введения противника в заблуждение, должна была начать наступление 170-я пехотная дивизия, которая впоследствии должна была продвигаться вслед за войсками, наступающими на южном участке фронта.

Таким образом, 301-й армейский корпус должен был прорывать оборону советских войск на Парпачском перешейке, имея в первом эшелоне все свои три пехотные дивизии. Его ближайшая задача заключалась в том, чтобы захватить плацдарм по другую сторону противотанкового рва и обеспечить ввод в бой 22-й танковой дивизии. Затем он должен был, вначале повернув на северо-восток, а затем на север, ударить во фланг и в тыл основным силам советских войск, занимавшим оборону на северном участке фронта, и во взаимодействии с соединениями 42-го немецкого и 7-го румынского корпусов окружить противника у северного побережья полуострова.

Наступление корпуса должно было быть поддержано, кроме больших сил артиллерии, также и 8-м авиационным корпусом в полном составе (командир – барон фон Рихтгофен).

Для того чтобы облегчить задачу прорыва Парпачского рубежа, немецкое командование армии впервые приняло решение провести морскую десантную операцию с помощью штурмовых лодок. В тыл Парпачского рубежа было решено перебросить на рассвете по морю из Феодосии один батальон пехоты.

Непосредственно накануне начала наступления начальник штаба генерал Велер был назначен начальником штаба группы армий «Центр», а вместо него начальником штаба 11-й армии стал генерал Шульц, «храбрейший человек отличался железными нервами», как характеризовал его Манштейн. До этого он, будучи командиром дивизии, за руководство боевыми действиями в очень сложной обстановке был награжден Рыцарским крестом. Затем, уже командуя корпусом в составе группы армий «Юг», «стоял, как утес во время прибоя».

Наступление немецких войск в соответствии с планом операции «Охота на дроф» началось 8 мая. Соединениям 30-го армейского корпуса во взаимодействии с морским десантом удалось преодолеть противотанковый ров и прорвать первую позицию обороны советских войск. Но район прорыва был недостаточен для развертывания и ввода в него танковой дивизии. Поэтому пехотные дивизии первого эшелона продвигались вперед очень медленно, с трудом преодолевая упорное сопротивление советских частей.

9 мая противник наконец-то смог к своим наступающим войсками подтянуть 22-ю танковую дивизию, которая заняла исходное положение для наступления. Но ввод ее в бой вначале был отложен ввиду контратаки советских войск, а затем – в связи с непогодой. Начался дождь, продолжавшийся и всю следующую ночь, превративший грунт в непролазную грязь, что сделало невозможным продвижение танков с утра 10 мая, и исключил действия ближних бомбардировщиков.

Во второй половине дня 10 мая погода прояснилась и наступление немецких войск возобновилось. К исходу этого дня введенная в бой 22-я танковая дивизия вышла на побережье. В образовавшемся «котле» оказалось до восьми советских дивизий. Остальные под ударами противника начали отходить на восток.

Манштейн немедленно отдал приказ о преследование отступающих всеми имевшимися силами. 16 мая немцами была взята Керчь. Манштейн описывает это событие в самых высокопарных фразах: «У солдата это стремительное преследование оставляло неизгладимое впечатление. Все дороги были забиты брошенными машинами, танками и орудиями противника. На каждом шагу навстречу попадались длинные колонны пленных. Незабываемое зрелище открывалось с высоты вблизи города Керчь, где мы встретились с генералом фон Рихтгофеном. Перед нами в лучах сияющего солнца лежало море, Керченский пролив и противоположный берег. Цель, о которой мы так долго мечтали, была достигнута. Перед нами был берег, на котором стояло несметное количество разных машин». Затем начались бои по уничтожению частей Красной Армии, находившихся на восточном побережье Керченского полуострова.

Уточнение новой директивы фюрера

18 мая, по словам немецкого командующего, «сражение на Керченском полуострове» было закончено. В то же время он отмечает, что и после этого небольшие отряды советских войск «еще несколько недель держались в подземных пещерах в скалах вблизи Керчи». По имеющимся данным, в ходе наступления на Керченском полуострове немцы захватили около 170 тысяч пленных, 1133 орудия и 258 танков[13].

Таким образом, оборонительная операция на Керченском полуострове советскими войсками была проиграна, несмотря на превосходство в силах и средствах. Причин этому было несколько. В числе важнейших из них следует назвать введение в заблуждение относительно места нанесения главного удара, нанесение решительного удара во фланг и тыл оборонявшейся группировке, стремительное развитие тактического успеха в оперативный и превосходство авиации противника в воздухе. В то же время также нужно отметить слабость обороны советских войск, плохое взаимодействие их наземных сил с флотом, слабость управления и материального обеспечения.