Битва за Крым 1941–1944. От разгрома до триумфа - Валентин Рунов

При этом каждый из охотников потерял почти половину своего экипажа, получил не менее десятка пробоин от осколков авиабомб.

Но особенно досталось тральщику «Взрыватель». Немецкие самолеты буквально роились над ним. Временами корабль полностью скрывался за стеной воды. В корпусе было множество мелких повреждений, вышел из строя носовой дизель. К этому времени на тральщике находилось большое количество раненых, переправленных катерами с берега. Но из-за разбитой радиостанции приказа на отход командир капитан-лейтенант Трясцын получить не мог, а самостоятельно уйти не смел. Он помнил, что десятью днями ранее в ходе Керченско-Феодосийской десантной операции БТЩ Т-412 «Арсений Раскин», за два дня израсходовав боезапас и будучи перегруженный ранеными, без приказа вернулся в Новороссийск. Командира и комиссара корабля за самовольное оставление района операции приговорили к расстрелу. Правда, в самый последний момент приговор был заменен на разжалование в рядовые и отправку на фронт…

Между тем события в городе складывались не в пользу сил десанта. В 11 часов на «Взрывателе» получили радиограмму из гостиницы «Крым» от комбата Бузинова. Она гласила: «Положение угрожающее, требуется немедленная помощь людьми, авиацией, кораблями». Эта радиограмма была немедленно ретранслирована в Севастополь. Больше сообщений с берега не поступало, хотя перестрелка и взрывы в городе не стихали вплоть до наступления темноты. По всей Евпатории происходило множество мелких схваток, каждая из которых неминуемо заканчивалась гибелью десантников.

Кровавая драма произошла в городской больнице. Ворвавшиеся в нее фашисты нашли в палатах около 50 тяжелораненых моряков, которым оказывали помощь местные врачи и санитары. Все они вместе с медперсоналом тут же были расстреляны во дворе госпиталя.

Оценив безнадежность дальнейшего сопротивления в городе, командир десанта через посыльных передал приказ отдельным группам десантников отходить в порт. Он надеялся таким образом удержать хотя бы часть побережья с пригодными для высадки причалами. Но выполнить на практике это не удалось, так как причал также уже был занят противником.

Высадка десанта в Евпаторию

В 17 часов все уцелевшие десантники собрались в гостинице «Крым». Подсчет сил показал, что в распоряжении командира десанта оставалось 123 моряка и около 200 бойцов из числа освобожденных пленных и местных жителей. Хотя все они и были с оружием, но практически без патронов. Стало ясно, что десант обречен.

В этой обстановке капитан-лейтенант Бузинов принял решение разделиться на небольшие группы и пробиваться из города в степь, пытаясь под покровом темноты добраться до Мамайских каменоломен.

Прикрывать отход товарищей остались 46 морских пехотинцев. Забаррикадировав двери и окна первого этажа гостиницы, они приняли свой последний бой, который завершился лишь утром 6 января. Подполковник фон Хайгль этот бой описал следующим образом: «До наступления дня мы так приблизились к последнему очагу сопротивления, что отход русской пехоты стал невозможен. Мне с моей ударной группой с огнеметами, взрывчатыми зарядами и четырьмя канистрами бензина удалось захватить подвальное помещение. Русские обороняли последний бастион невероятно мужественно до их и его полного уничтожения».

Немцы, потеряв надежду овладеть зданием штурмом, взорвали гостиницу, похоронив под ее руинами отважных последних десантников!!!

К сожалению, отход основных сил десанта также не удался. Сам капитан-лейтенант Бузинов вместе с 17 товарищами был окружен немцами у деревни

Колоски, где на вершине кургана они и приняли свой последний бой. Вечной памятью этих героев стали остатки флотских блях и ремней, ленточки от бескозырок, много стреляных гильз и полевая сумка комбата Бузинова, обнаруженные совершенно случайно на кургане во время археологических раскопок в 1977 году. Всего же из тех, кто уходил из Евпатории по суше, до Севастополя смогли добраться лишь четверо…

Не менее трагично сложилась судьба тральщика «Взрыватель» и остававшихся на его борту моряков. Он и сопровождавшие его охотники продержались на рейде до наступления темноты. Все это время команды боролись со штормом и по мере сил производили ремонт плавсредств.

Памятник десантникам в Евпатории

С наступлением темноты налеты и обстрел с берега прекратились, бой в городе стих, но шторм продолжался. Около 22 часов в пяти километрах юго-восточнее от Евпатории «Взрыватель» выбросило на берег. Корпус, поврежденный во многих местах, дал течь, вода хлынула в отсеки. Раненых начали переносить на верхние палубы. В штаб флота была отправлена радиограмма: «Самостоятельно сняться с мели не можем. Спасите команду и корабль, с рассветом будет поздно».

Ответа не последовало. Обстановка с каждой минутой усложнялась. Вскоре вода залила машинные отделения, тральщик лишился электроэнергии, и связь с ним прекратилась…

О том, что произошло дальше, стало известно со слов единственного оставшегося в живых матроса Ивана Клименко. Он рассказал, что командир «Взрывателя», осознавая всю безнадежность положения, приказал уничтожить документацию и заминировать тральщик. Моряки собрались в носовом кубрике и заняли оборону у иллюминаторов корабля.

Наступило утро 6 января, шторм продолжался. Один из морских охотников попытался подойти к тральщику, но безуспешно. После этого катера, дав прощальные гудки, взяли курс на Севастополь.

Около 8 часов немцы обнаружили неподвижный корабль, еще через час подтянули к нему пехоту, артиллерию, несколько танков. Сначала через громкоговорители они предложили советским морякам сдаться, но в ответ раздались винтовочные и автоматные выстрелы. Тогда вражеские танки и орудия открыли огонь прямой наводкой, расстреливая беспомощный тральщик с дистанции двести метров. Казалось, никто не должен был уцелеть в таком аду. Но когда на изуродованный корабль попыталась взойти вражеская пехота, навстречу ей поднялись чудом уцелевшие моряки, на палубе и в отсеках «Взрывателя» закипела рукопашная схватка. Не выдержав ее, немцы бежали!

После этого возобновился и продолжался в течение нескольких часов расстрел корабля артиллерией и танками. После этого на него осторожно взошла вражеская пехота. Из внутренностей «Взрывателя» на берег немцы выволокли 19 раненых моряков во главе с командиром БЧ-5 лейтенантом И. Клюкиным, которых тут же расстреляли.

Матрос Иван Клименко остался живым только потому, что незадолго до конца последнего боя лейтенант Клюкин приказал ему, до войны участвовавшему в марафонских заплывах, попытаться вплавь добраться до Севастополя и передать, что тральщик погиб, но не сдался. Клименко, облачившись в спасательный жилет, сумел проплыть 17 миль в штормовом море, где температура воды составляла всего лишь +6 градусов по Цельсию. Возле Николаевки его, уже терявшего сознание, подобрали торпедные катера.