Повседневная жизнь французов при Наполеоне - Андрей Иванов

Талейран не отказывает себе в удовольствии живописать в своих мемуарах одну сцену, свидетелем которой он стал непосредственно после аустерлицкой победы. «Туг произошел довольно пикантный инцидент, слишком отчетливо рисующий характер Наполеона и его взгляды, чтобы я оставил его без упоминания, — поясняет аристократ старой школы, которого Наполеон как раз тогда наградил титулом князя Беневентского и пожаловал ему это «суверенное» княжество. — Император, вполне доверявший мне в этот период, велел мне прочесть ему его корреспонденцию. Мы начали с дешифрованных писем иностранных послов в Париже; они мало интересовали его, потому что все земные новости сосредоточивались вокруг него. Затем мы перешли к донесениям полиции; некоторые из них говорили о затруднениях банка, вызванных несколькими неудачными мероприятиями министра финансов Марбуа^[143]. Он обратил больше внимания на донесение госпожи Жанлис^[144]; оно было длинно и все целиком написано ее рукой. Она говорила в нем о настроении Парижа и цитировала оскорбительные речи, которые велись в домах, именовавшихся тогда Сен-Жерменским предместьем; она называла пять или шесть семейств, которые никогда, добавляла она, не примкнут к правительству императора. Довольно колкие выражения, приведенные госпожой Жанлис, вызвали невероятный гнев Наполеона; он бранился, бушевал против Сен-Жерменского предместья: “Да! Они воображают себя сильнее моего, — говорил он, — эти господа из Сен-Жерменского предместья! Мы увидим! Мы увидим! И когда же он произносил это “мы увидим!”? — спустя несколько часов после решительной победы над русскими и австрийцами! Такое влияние и силу он придавал общественному мнению, в особенности же взглядам некоторых аристократов, вся деятельность которых ограничивалась тем, что они отстранялись от него. Поэтому, вернувшись позже в Париж, он считал, что одержал новую победу, когда госпожи Монморанси, Мортемар и Шеврез заняли должности статс-дам императрицы…»

Комплекс неполноценности? Наполеон происходил из семьи бедных корсиканских дворян, чьи предки жили во Флоренции. Сам он успел воспользоваться лишь одной дворянской привилегией — получил бесплатное образование в королевских учебных заведениях, причем его отец достаточно долго обивал пороги высоких учреждений, чтобы реализовать свое преимущественное право. Жозеф, Наполеон и их сестра Мария-Анна^[145] — будущая Элиза Бачиокки — учились в первоклассных школах, но младшие дети адвоката Карло Буонапарте получали образование более сложными путями — до тех пор, пока сам Наполеон не достиг высокого общественного положения.

Однако император никогда не ощущал себя вполне дворянином, то есть аристократом по рождению и складу натуры. «Когда я имел честь служить лейтенантом в полку в Балансе…» — начал он застольную беседу в присутствии послушных ему европейских царственных особ, которые при этом чувствовали себя неловко. Еще бы — этот выскочка опять их унизил!

Наполеон имел осведомителей из числа аристократов и представителей творческой интеллигенции, среди которых мы видим упоминавшуюся графиню де Жанлис, историка-публициста графа де Монлозье^[146], Жозефа Фьеве — также публициста, в 1814 году назначенного префектом.

Стефани Фелисите, графиня де Жанлис, писала романы и воспитывала детей герцога Орлеанского и его сестры Аделаиды. Она самоотверженно спасала их в страшные дни 1793 года, о чем рассказывает Т. Карлейль^[147] в своей «Французской революции».

«Эта претенциозная болтушка, пуританка, но неверующая, облекает свои советы в туманные фразы, лишенные и тени мудрости», — замечает Карлейль. Наполеон разочаруется в ней.

Франсуа Доминик Монлозье в годы революции жил в Англии и редактировал «Лондонский курьер». Он вернулся на родину после 18 брюмера и верно служил Наполеону.

Кампания 1805 года началась чудесным броском из Булонского лагеря к берегам Дуная и успешно завершилась при Аустерлице. Наполеон даровал начальнику штаба Александру Бертье княжество Невшательское, а своему родственнику Бернадоту^[148] — княжество Понте-Корво. Последний теперь будет иметь доход в 300 тысяч франков в год. К тому же он получил от императора 200 тысяч франков наличными в качестве единовременного дара.

Колоссальные контрибуции, собранные с побежденных, позволяют Наполеону щедро вознаградить своих солдат — от маршала до рядового. 32 463 817 франков будут распределяться между 4970 именами. Ежегодная рента Бертье составит 1 миллион 354 тысяч ливров, Массена получит 683 тысячи ливров, Ней — 728 тысяч, Даву — 910 тысяч, архиканцлер Камбасерес — 450 тысяч. Главным героям пожалованы отели и имения. Генералам и маршалам будут выданы единовременные премии. Например, генерал Лассаль^[149] получит миллион.

Через пять дней после аустерлицкого триумфа Наполеон подписал два декрета, согласно которым вдовы всех павших на поле брани — от генерала до рядового солдата — получали пожизненную пенсию, а их дети были усыновлены императором. Наполеон оплачивал их воспитание, причем молодых людей он устраивал на должность, а девушек выдавал замуж. (Император очень любил устраивать чужие браки.) Каждый из этих детей получал право прибавить к собственному имени имя Наполеона. «Солдаты, дети мои». Это — не пустые слова. Дети, любимые дети императора. Что должно было произойти с Францией, чтобы она отказалась от своего «отца»?

Пожалованные титулы — будь то князь, герцог, граф, барон или шевалье — будут передаваться по прямой линии от отца к сыну, по закону первородства, а иногда от дяди к племяннику. При этом учреждался майорат, приносивший твердый доход с недвижимости, в акциях банка или в виде государственной ренты. Этот доход находился в пределах от 3 тысяч франков для простых шевалье до 200 тысяч франков для герцогов.