Повседневная жизнь французов при Наполеоне - Андрей Иванов

Это был герой, Саладин^[135], Ричард Львиное Сердце на поле битвы: сделайте его королем и посадите в залу совета — и вы увидите труса, не имеющего ни решимости, ни понимания. Мюрат и Ней — самые храбрые люди, каких я когда-либо знал».

«Я не смог бы вести с ними дела, если бы они не отличались посредственностью ума или характера», — говорил Наполеон о своих министрах. Что до генералов, то он признает, что «любил наделять славой лишь тех, кто не умеет пользоваться ею».

«Вот люди, — откровенничал он, — которых я сделал независимыми; но я сумею снова подчинить их себе и не допустить их сделаться неблагодарными».

Он щедро награждал министров, генералов и маршалов, наделял их владениями в покоренных странах, но лишал материальной независимости, вводя в расходы. По его приказам они уступали или приобретали недвижимость, часто заказывали новую мебель и т. п. Эти покупки и заказы обеспечивали работу мануфактур, но и приводили к денежным затруднениям покупателей. Большинство маршалов имели долги и обращались за помощью к «благодетелю», который таким образом держал их в «ежовых рукавицах».

Он великолепно использовал людские слабости, пороки и находил у каждого ахиллесову пяту. «Так, пристрастие к деньгам Савари^[136], придворные интриги Маре^[137], тщеславие и чувственность Камбасереса, беззаботный цинизм и изнеженная порочность Талейрана, “сухость характера” Дюрока^[138], якобинский порок Фуше^[139], “глупость” Бертье — ничто не ускользает от его внимания, все это доставляет ему удовольствие и он извлекает из этого пользу», — отмечает Ипполит Тэн.

«Это не важно, что Коленкур^[140] скомпрометировал себя, — говорил Наполеон через несколько дней после расстрела герцога Энгиенского^[141], — он теперь лучше прежнего станет служить мне».

Они служили, и какова награда? «При нем, — пишет Рёдерер^[142], — не было более или менее достойного человека, который в награду за долгую и трудную работу не чувствовал бы себя вознагражденным новой работой больше, чем заслуженным отдыхом».

А император повторял: «Отныне дорога открыта всем талантам».

Он успел возвести в новое достоинство 4800 рыцарей, 1090 баронов, 388 графов, 31 герцога. Его братья — Жозеф и Луи раньше, Жером и Люсьен позже — стали имперскими принцами, как и пасынок Евгений.

Все это — «по заслугам», а не по наследственному праву. Старые дворяне должны «пройти перерегистрацию», чтобы быть внесенными в славный регистр Империи. Наполеон награждает их заново и порой дает титул ниже прежнего: герцог может стать графом, а граф — бароном.

Иными словами, император проводит собственную «конвертацию» титулов. Здесь он отыгрывается: действительно, доколе можно трепетать перед мнением жителей Сен-Жерменского предместья и прочих обитателей аристократических гнезд?