Скифы. "Непобедимые и легендарные" - Михаил Елисеев

Но одно дело так решить, а другое — привести свои намерения в исполнение, ведь неизвестно, как поведут себя скифы, когда узнают про нежелание ионийцев доводить дело до уничтожения персидского войска. И вновь здесь решающая роль принадлежит Гистиею, который придумал план, как ввести столь опасных союзников в заблуждение — по его приказу со стороны скифского берега ионийцы стали неторопливо разбирать мост, всем своим видом показывая, что следуют советам своих новоявленных друзей. Этим они достигали двоякой цели — во-первых успокаивали кочевников, демонстрируя им свое усердие, а во-вторых, если вдруг скифы захотят переправиться через Истр, то так их будет значительно легче отразить. Сам же Гистией отправился к скифам и стал их убеждать двинуться навстречу персам, поскольку эллины сделают все от них зависящее, чтобы Дарий с войском не перешел на южный берег. «Вы, скифы, пришли с добрым советом и своевременно. Вы указали нам правильный путь, и за это мы готовы ревностно служить вам. Ведь, как вы видите, мы уже разрушаем переправу и будем всячески стараться добыть свободу. Между тем, пока мы разбираем мост, вам как раз время искать персов и, когда вы их найдете, отомстите за нас и за себя, как они того заслуживают» (Геродот). Сторонник Дария был настолько убедителен, что скифские вожди поверили ему и на этот раз, отряды кочевников двинулись на север, чтобы перехватить в пути и уничтожить персидскую армию. Но здесь судьба сыграла с ними злую шутку — дело в том, что перед персидским наступлением скифы выжгли и опустошили все земли к северу от Истра — и потому они взяли несколько в сторону, туда, где находились корм для лошадей и вода для людей, логично полагая, что так же поступит и противник. Но Дарий поступил вопреки всякой логике, и это в конечном итоге персов и спасло — он повел своих людей по разоренной земле и разминулся с войском врага. Усталые, израненные и изможденные персидские войска из последних сил двигались форсированным маршем к Истру — их военачальники с тревогой ждали появления скифских наездников в любую минуту. Они шли по выжженной и опаленной огнем земле, тучи пыли и пепла клубились в воздухе, затрудняя людям дыхание, но темп марша никто не сбавлял — страх перед врагом был настолько велик, что никто и не заикался об остановке. И когда впереди блеснула речная гладь, радости валившихся от усталости людей не было предела, но ликование скоро сменилось отчаянием — конные разведчики донесли, что мост разрушен ионийцами. Здесь даже твердое сердце Дария дрогнуло, а остальные воины просто-напросто впали в панику. Но царь не может вести себя как простой солдат, а потому, сохраняя присутствие духа, он послал к берегу глашатая, чтобы тот вызвал Гистиея на разговор с повелителем. Тиран Милета явился сразу и быстро прояснил обстановку, обнадежив не только Дария, но и тысячи людей на противоположном берегу реки. Ионийцы начали быстро восстанавливать мост, корабли переплывали Истр и передовые отряды начали на них в спешке грузиться, шум и гомон огласили спокойные до этого берега великой реки. Все делалось в страшной суете, при погрузке на суда образовалась давка, командиры и военачальники срывали голоса, призывая своих подчиненных к дисциплине, — всем хотелось побыстрее покинуть негостеприимный берег. Когда же закончили восстанавливать мост, то персидская армия подобно гигантской реке потекла на другой берег — день и ночь пехота и конница сплошным потоком шли через Истр. Конные разведчики умчались на север и с тревогой вглядывались в даль — не появится ли на горизонте грозная скифская конница? Но все было спокойно, никто не собирался атаковать персов, и когда последний царский воин перешел на спасительный берег, Дарий махнул рукой, давая знак поджигать мосты. Клубы черного дыма, поднявшиеся к ярко-синему небу, возвестили всему миру, что скифский поход царя Дария закончился.

* * *

Для Иданфирса и его товарищей было страшным ударом узнать, что враг, практически уничтоженный и не имевший никаких шансов ускользнуть из устроенной ему западни, ушел. То, что они разминулись с армией царя, еще можно было исправить, ведь эллины, разрушив мост, лишали персов последнего оставшегося шанса на спасение. Прижатые к реке, захватчики могли быть уничтожены все до одного, и потому скифы, как только поняли свою ошибку, поспешили назад. Но какового же было их негодование, когда они увидели пустой берег — ни одного вражеского воина нет, мост сожжен, а корабли ионийцев уплыли. Вожди сразу же поняли, что их подло обманули и украли победу, но сделать уже ничего не могли — чтобы организовать переправу, нужно было время, а персы, судя по всему, бежали на юг стремительно. Да и скифские воины тоже были измучены бесконечными переходами и рейдами и буквально еле держались в седлах, а потому было принято решение погоню не продолжать, а всем разойтись по своим землям и отдохнуть от тягот войны. «Так персы были спасены. Скифы же в поисках персов потерпели неудачу. Стех пор скифы считают ионян, поскольку те были свободными людьми, самыми жалкими трусами из всех людей, а как рабов весьма преданными своему господину и наименее склонными к побегу. Так скифы издевались над ионянами» (Геродот).

* * *

Но история иногда являет удивительные парадоксы — пройдет совсем немного времени, и тот самый Гистией из Милета, который столь яростно агитировал в пользу Дария и явился фактически спасителем персидского царя, вместе со своим племянником Аристагором поднимет ионических греков на борьбу против персидского господства. Несколько лет будет полыхать в Малой Азии пламя восстания, прольются реки крови и тысячи людей отправятся в добровольное изгнание, чтобы спастись от ужасов бушующей войны. Дым от сожженных городов закроет небо, а вереницы пленных греков будут идти на восток, подгоняемые бичами персидских солдат. Милет — красу и гордость Ионии, родину ученых и философов, величайший из городов Малой Азии и Эллады — озверелые победители сотрут с лица земли и разрушат до основания. И вспомнит тогда Гистией тот далекий день на берегу Истра, когда он своей волей удержал соотечественников от разрушения моста и позволил спастись Дарию с армией. И раскается тиран Милета, и будет горько сожалеть о своем поступке, о том, как в погоне за личной выгодой он пожертвовал свободой своей страны. Все вспомнит Гистией в тот момент, когда персидские палачи будут прибивать его гвоздями к деревянному кресту.