Скифы. "Непобедимые и легендарные" - Михаил Елисеев

* * *

Почему же борьба боспорских скифов против установления власти Митридата закончилась поражением? Как я уже отмечал, искушенный в военной науке понтийский полководец переиграл Савмака и тактически и стратегически, не оставив ему практически никаких шансов на победу. Но главная причина поражения, на мой взгляд, крылась в другом — и Скифское царство Палака, и боспорские скифы действовали независимо друг от друга, даже не пытаясь скоординировать свои действия. А ведь если бы они объединили свои усилия, то исход противостояния с Диофантом мог бы быть другим и, что вполне вероятно, власть Митридата над Тавридой не была бы установлена в такой короткий срок. Но этого не произошло, и понтийский стратег разгромил своих врагов поодиночке.

Казалось, можно теперь пожинать плоды своих славных побед и почивать на лаврах, но опасность подкралась к понтийскому полководцу совсем с другой стороны, откуда он и не ожидал. Популярность, которой Диофант пользовался в Тавриде, била все мыслимые и немыслимые рекорды, граждане Херсонеса считали его своим благодетелем и покровителем, водрузив посреди своего города его медную статую и выбив на ее постаменте тот самый достопамятный декрет. На мой взгляд, есть смысл привести панегирик, которым оканчивается перечисление деяний этого воинственного мужа: «Итак, чтобы и народ оказался воздающим достойную благодарность своим благодетелям, да постановит совет и народ увенчать Диофанта, сына Асклепиодора, золотым венком в праздник Парфений во время процессии, причем симмнамоны сделают следующее провозглашение: «Народ увенчивает Диофанта, сына Асклепиодора, синопейца, за его доблесть и благосклонность к себе»; поставить также его медную статую в полном вооружении на акрополе подле алтарей Девы и Херсонас. Об этом позаботиться вышеозначенным должностным лицам, чтобы было сделано как можно скорее и лучше; начертать же и постановление на пьедестале статуи, а потребные на это издержки выдать казначеям священных сумм». Одним словом, в похвалах меры не знали, а полководец все это воспринимал как должное, не подозревая, что над его головой начали сгущаться тучи. Но даже не эти самые почести и восхваления стали, на мой взгляд, причиной падения Диофанта, а то, что он имел довольно устойчивые связи на Боспоре и в определенных кругах пользовался большой популярностью. Трудно сказать, какие мысли бродили в голове понтийскго стратега, когда он оказался в Пантикапее и занялся разбором боспорских дел, но будучи воспитанником последнего царя Перисада V, возможно, посчитал, что может иметь какие-то виды на власть. А это было смертельно опасно, если учитывать то, как ревниво относился к подобным идеям Митридат. Царь Понта сделал выводы из того положения дел, которое сложилось в тот момент в Тавриде, и его действия подтверждают то, что в Диофанте он разглядел для себя и своей власти над Тавридой потенциальную угрозу.

Реакция последовала незамедлительно — в Пантикапей прибыл с флотом новый наместник Митридата, стратег Неоптолем, а Диофант был отстранен от должности, лишен полномочий и отбыл в Понт. Звезда этого человека закатилась навсегда и больше не появилась на историческом небосводе. А вот звезда понтийского царя Митридата VI Евпатора засияла новым блеском, поскольку подчинение Тавриды и установление его власти в Северном Причерноморье выводило его державу на ведущие позиции в Малой Азии и Черноморском регионе. Руки царя были развязаны, и все свои силы и таланты с этого момента он направляет на одну цель — на борьбу со страшной чумой, которая неотвратимо наползала с Запада и грозила поглотить весь эллинистический Восток. Великий Митридат готовился бросить вызов ненавистному Риму, и в этой битве гигантов должна была решиться судьба античного мира.

А что касается стратега Неоптолема, посланного на смену Диофанту, то он зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Летом, в морском бою, он разбил в Керченском проливе флот варваров, судя по всему, тех самых пиратов, с которыми прошлая власть имела деловые отношения. Но теперь та самая власть поменялась, и отношение ее к происходящему в близлежащих водах стало иным — что разбойники и ощутили на своей шкуре. Но наступили холода, грянула зима, и пролив покрылся льдом, сделав возможным переход по льду — «Суровость холодов лучше всего обнаруживается в связи с тем, что происходит в устье Меотиды. Морской путь из Пантикапея в Фанагорию становится доступным для повозок, так что это не только морское путешествие, но и сухопутное» (Страбон). Но наступление зимы не означало наступления спокойствия, и именно зимой была предпринята попытка перейти по льду пролив и вторгнуться в боспорские земли. Страбон пишет, что такую попытку предприняли некие «варвары», но, на мой взгляд, это были те самые боспорские скифы, которые после падения Пантикапея и пленения Савмака отступили на восток. Скорее всего, посчитав, что после отставки Диофанта у них есть шанс снова попытаться утвердиться на Боспоре, они и организовали это наступление. Но Неоптолем вновь явил себя молодцом и с конным войском, в котором явно были скифы из находившегося в зависимости от Митридата Неаполя, смело пошел навстречу врагу. В битве на льду бывшие соратники Савмака потерпели полное поражение и больше не предпринимали никаких попыток вторжений в Тавриду. Войны Митридата со скифами стали достоянием истории.