Записки из чемодана. Тайные дневники первого председателя КГБ, найденные через 25 лет после его смерти - Иван Серов

Абель*, настоящая фамилия Фишер, прибыл в США, насколько я помню, в конце 40-х годов. Работал там почти 10 лет^[657].

Я с Абелем виделся, когда он приезжал в отпуск в 55 или 56 году. Приводили его ко мне на прием Коротков и Сахаровский*. Он показался мне человеком вдумчивым и немного застенчивым.

Мы считали его серьезным работником. К этому времени, к сожалению, два офицера-нелегала, засланные туда в начале 50-х годов, уже были отозваны, и Абель уже прервал свои «старые атомные связи», поскольку эти люди в прошлом были связаны с компартией и были в разработке ФБР.

Документальных материалов из Америки по атомной и водородной бомбам с начала 50-х годов не поступало, за исключением, по-моему, в 1955 году подробного доклада о водородной бомбе (литии и тритии) и результатах ее испытаний, но не от Абеля, а от нашей посольской резидентуры.

Тогда я взял Квасникова*, Рылова* и поехал с этими материалами к Первухину. У нас в то время готовились очередные испытания водородной бомбы. Абель же подключился к перепроверке этих источников информации.^[658]

Трудно было работать по атомным делам с источниками-евреями из-за дела врачей. Хотя Сталин умер и врачей освободили, тогда от нас ушел самый ценный источник Морис, один из изобретателей атомной бомбы, связанный напрямую с Бете* и Оппенгеймером*^[659].

Я отменил авантюру Квасникова и Панюшкина в 1954 году, когда они предложили через старого агента сороковых годов организовать выезд обиженного Оппенгеймера в Советский Союз. Риск этой операции был большой, к тому же наши физики его бы не приняли на должном уровне. Рылов, встречавшийся с ним в Вене, вынес о нем впечатление как об усталом, разочарованном человеке^[660].