Главная тайна ГРУ - Анатолий Максимов

Анализ некоторых мероприятий внешней разведки в 20–70-х годах показывает, что эти акции советской госбезопасности — ВЧК, ОГПУ, НКВД, НКГБ, КГБ по содействию внешнеполитическому курсу Советского государства имели устойчивые общие характерные особенности — акции тайного влияния. С помощью этих акций при реализации главной цели в отношении противника госбезопасность решала сверхзадачу — дезорганизацию враждебных усилий Запада против Советской России.

* * *

Прежде чем говорить о серии успешных операций советской разведки, результатом которых были крупные победы на «фронтах тайной войны», следует сделать некоторое отступление в сферу… «краеугольных камней» работы любой разведки, тем более советской. Почему такая категоричность? И справедливо ли это? Ведь есть и другие разведки.

Но вспомните эпиграф к этой главе — компетентное мнение профессионала разведки Аллена Даллеса, создателя и бывшего директора ЦРУ (1953–1961), которого трудно обвинить в завышении оценки работы советской разведки в годы Второй мировой войны. В этом высказывании он упоминает и разведчиков, и операции, подразумевается, конечно, и работа агентов.

Известно, что самая надежная агентура — это агентура, работающая на идейной основе. Именно этой основе советская разведка обязана появлением в ее агентурной сети таких мастеров «тайной войны», как Ким Филби и другие члены «Кембриджской пятерки», или Арвида Харнака и Хорро Шульце-Бойзена — руководителей антифашистской группы, известной под названием «Красная капелла», из рядов Коминтерна вышел Иосиф Григулевич, а из военной разведки — Шандор Радо, и многие другие.

Сразу после войны советская разведка потеряла основную свою агентуру в силу ее близости к национальным компартиям капиталистических стран, особенно США, Великобритании, Западной Германии — вспомним «охоту за ведьмами» в США или «запрет на профессию» в Западной Германии. Так почему она весьма быстро восстановила свою агентурную сеть почти во всех странах НАТО?

Не только симпатия к социализму явилась притягательной силой для новых источников, толкнувшая их на риск — работу с советской разведкой. Еще был (и остается) антиамериканизм с его сопротивлением США, которые насаждают свой «американский образ жизни», экспортируя его в Европу и другие страны мира, и высказывают явное пренебрежение к интересам других государств.

И чем выше ставил человеческие ценности потенциальный источник информации, сознательный интеллектуал , готовый за них активно бороться, тем чаще он обращал свои взоры на Советский Союз — антипод Соединенных Штатов Америки.

Особенно после окончания Второй мировой войны, в которой СССР понес огромные жертвы при разгроме фашизма, в том числе в интересах народов Европы и мира. Ему было трудно обвинить Советский Союз в агрессивных намерениях: самая развитая часть этой страны — европейская — лежала в руинах, экономические ресурсы были истощены, армия и народ жили надеждой на длительную передышку, основой которой мог быть только прочный мир.

* * *

Каким виделся потенциальный источник информации для советской госбезопасности, способный перестать быть законопослушным гражданином своей страны и преданным НАТО солдатом-сотрудником? Назовем его «Интеллектуал».

Интеллектуал видел, какая атмосфера царит в военно-политических кругах по ту сторону Атлантики. Особенно остро чувствовалось предгрозовое ее дыхание после 1949 года, когда был создан блок НАТО. И еще более остро, когда он сам стал участвовать в делах этого блока.

У него зрел протест против Америки, которая вовлекла его маленькую европейскую страну в военное противостояние в рамках «холодной войны». Он стал понимать, что в незатронутой прошедшей войной земле Соединенных Штатов зреют зерна для новых «подвигов» во имя американских национальных интересов, и потому Штатам был нужен враг. Заложником этих «подвигов» становился он, Интеллектуал, со своей маленькой страной где-то на европейских землях.

Интеллектуал прозрел тогда, когда увидел, что в одиночку «нового врага» США не победят, а потому они ищут пути вовлечь в эту авантюру другие народы. И дважды он прозрел, поняв, что господствующей американской политической доминантой была и остается одна напасть — нетерпимость к другим нациям, эдакое узколобое «либо мы, либо они». «И мы, и они» их не устраивало!

Об этом говорит профессор истории Н. Яковлев: «Отсюда, по причинам, коренящимся в этой наиглавнейшей американской тенденции, неизбежен перманентный конфликт Соединенных Штатов со всем миром…» Говорит он и об одном из главнейших инструментов в разрешении конфликтов: «А функциональная роль ЦРУ — сделать все, чтобы разрешить любой эпизод этого конфликта в пользу США». Какова цена всего этого и за счет интересов какой страны — в Америке это мало кого из «сильных мира сего» интересует.

Итак, Интеллектуал находится в одном из центров «холодной войны» и постепенно познает истину: противостояние — продукт гипертрофированной жажды мирового господства американского военно-политического союза. И тогда он принимает решение: противодействовать распространению доминирования США в НАТО и в мире в целом.

Вот как расценивал мотивы своего сотрудничества с советской разведкой один из ценнейших агентов, работавший против США и НАТО. Этот человек, проведя десять лет в застенках, но не изменив своего отношения к сделанному им ради мира, оплотом которого он считал Советский Союз все послевоенное время, писал:

«Американцы в те дни хорошо осознавали свое военное превосходство… Я опасался Третьей мировой войны, меня беспокоили растущее политическое влияние американских военных и их все более доминирующая позиция…»

Далее агент задавал себе вопрос, почему он, человек знатного происхождения и блестящей военной карьеры, решил занять в «холодной войне» позицию против США, агент отвечает:

«Наверное, в то время мой выбор выглядел странным. Но я всегда был против того, чтобы находить непонятному простые и хлесткие объяснения… Сам я не могу объяснить все так однозначно. Полагал и полагаю, что принадлежу к тем немногим, кто действительно мог видеть обе стороны медали. Короче говоря, мне стало ясно, как думали и действовали антиподы. И сравнение тут было не в пользу США».

Он сознавал, что его страна была «мелкой фигурой в большой игре», а его усилия — лишь «эпизод в больших событиях». А может быть, как представитель небольшой страны, он острее чувствовал свое беспомощное положение в чужой игре. И, опираясь на достоверные данные, этот агент сообщал в Москву следующее:

«Советский Союз, по мнению американцев, изрядно отстает в военном отношении. Самолеты США значительно превосходят в технике. Русские строят свои стратегические бомбардировщики, но делают это хуже и медленнее.

Они больше работают на будущее, все вкладывая в стратегическое ракетное оружие с ядерным зарядом. Стараются догнать США и, таким образом, создать желаемый баланс сил. Ракетная техника давно стала традиционной русской специализацией…

Так что предпосылки очень благоприятные: ядерный заряд русские могут создать быстрее, чем ракеты. Исследовательская работа в целом займет не более десяти лет…»