Сирена - Михаил Волконский

– Да, нас привезли сюда.

– И маркиза?

– Ну да, пана маркиза и меня! Сначала мы все думали, что маркиз умер, и доктор так говорил, а когда привезли его сюда и пригласили ксендза...

– Польского? – переспросил Кирш.

– Из католической церкви святой Екатерины. Он пришел, оглядел пана маркиза, расспросил все, как было, осмотрел шкатулку и лекарство, которое давали пану, и стал уверять, что пан жив, только будто бы ему дали слишком много лекарства. Затем ксендз из той же шкатулки взял другой флакон, влил маркизу в рот и стал растирать ему тело сукном, и пан маркиз очнулся. «Ну вот, – сказал ксендз, – а я уж думал, что мне и поговорить с ним не придется».

– Значит, они были знакомы?

– Я так понимаю, что да! Пан маркиз, когда очнулся, то сказал: «А, вы здесь уже, отец!»

– Вот что, – предложил Кирш, – не пройдем ли мы с вами куда-нибудь распить бутылку вина?

– Не могу! – ответил Станислав. – Кроме меня других слуг в доме нет; я вышел на минуту только подышать воздухом и должен вернуться.

– А кто же остался с маркизом?

– При нем теперь ксендз. Мне долго с вами говорить нельзя; будьте ласковы, скажите, как мне найти вашего товарища?

– Это который нарисовал профиль на столе?

– Да-да, профиль! Вы знаете об этом?

– Мой милый Станислав, – серьезно сказал Кирш, – я знаю больше, чем вы думаете и можете предположить.

На самом деле Кирш ничего не знал, но он счел выгодным притвориться перед Станиславом.

– Неужели? – подхватил тот, легко поддаваясь игре Кирша. – Неужели вы знаете больше, чем я могу предположить? В таком случае вам известно также...

– Чей это был профиль? – таинственным шепотом подсказал Кирш.

Станислав вздрогнул.

– Мне это известно, – заявил Кирш с неподражаемой уверенностью. – Вы приехали сюда, в Петербург, чтобы отыскать ее?

– Да! – не без удивления подтвердил Станислав, забывший, что сам рассказывал об этом Варгину.

– Только вот что! – деловито возразил Кирш. – Неужели вы думаете, что отыщете ее, оставаясь в услужении у маркиза в качестве его лакея?

– О, пусть пан не думает, я никогда не был лакеем, и если стал им, то лишь для того, чтобы добраться до Петербурга!

– Ну, а здесь вы должны уйти от маркиза и стать сами господином!

– Но на это надо иметь деньги! Если пан принимает во мне участие, то пусть покажет мне, как добыть деньги.

– И ведь надо торопиться! – нарочно поддразнивая Станислава, сказал Кирш. – Иначе уйдет время, и она может уехать!

Станислав схватился за голову.

– Иезус Мария! – вырвалось у него. – Что же из этого будет?

– Из этого будет то, что вы напрасно приехали в Петербург и что вы сами останетесь в этом виноваты, если не захотите слушать меня.

– Я рад слушаться!

– Тогда и деньги будут!

Станислав разинул рот и невольно спросил:

– Откуда?

Кирш, нимало не смущаясь, ткнул себя пальцем в грудь и ответил:

– От меня! Вам сколько нужно на первое время? Рублей двести довольно?

Станислав задумался.

– Мне нужно, – стал высчитывать он, – купить приличное платье, взять номер в приличной гостинице; с теми деньгами, какие у меня были и какие я получил от пана маркиза, у меня есть около ста рублей, и двухсот мне хватит! О, если бы я имел двести рублей!

Кирш положил ему руку на плечо и сказал:

– Вы будете иметь их!

– Пан смеется надо мной?

– Нет, сегодня же вечером я вам принесу эти деньги. Скажите мне только, как пройти к вам вечером в дом. Вероятно, сзади есть другой вход?

– Есть! – сказал Станислав. – Сзади дома – сад, этот сад кончается стеною, и в ней калитка.

– Заперта?

– Но ключ от нее у меня! Мне сказано, что сегодня вечером я должен стоять у этой калитки и пропускать всякого, кто постучит три раза и скажет слова пропуска.

– Какие это слова?

– О, это я не могу сказать вам! Я дал страшную клятву не выдавать их.

– Но, во всяком случае, вы можете пропустить меня и без них?

– И этого не могу! Той же клятвой я связан, что не пропущу никого, кроме тех, кто произнесет условленные слова!

– Так пропустите меня через дверь с улицы!

– Дверь с улицы будет заперта, а ключ от нее мне не дадут!

Разговор, так хорошо начавшийся для Кирша, вдруг принял совсем другой оборот.

Неизвестно было, правду ли говорил Станислав, или он просто испугался, что все-таки незнакомый ему человек требует, чтобы его впустили в дом.

– Но ведь я же принесу вам деньги! – попытался все-таки соблазнить Станислава Кирш.

Тот опустил голову и развел руками.

– Если пан хочет это сделать, то пусть принесет их завтра утром!

– Но завтра утром, может быть, будет поздно! – сказал Кирш.

– Так что же делать? – недоумевающе произнес Станислав.

Кирш наклонился к его уху и внушительно прошептал ему: «Ждать меня сегодня вечером!», – а потом приподнял шляпу и громко добавил:

– Так до сегодняшнего вечера! До свидания!

Станислав, ничего не понимая, остался на месте и долго глядел вслед удалявшемуся Киршу, до тех пор пока тот не скрылся за углом.

А Кирш, повернув за угол, постарался ознакомиться с местностью; он обошел квартал и легко отыскал с закоулка стену и калитку в ней.

Сделать это было легко, так же, как легко было сказать Станиславу, чтобы он ждал сегодня вечером; но, чтобы в действительности выполнить такое обещание, для Кирша существовало серьезное препятствие; оно заключалось не в словах пропуска (Кирш мог догадаться, какие они были), но в двухстах рублях; между тем их не только не имелось у Кирша, но он и не знал еще, откуда возьмет их.

Когда он явился к Варгину и Елчанинову и сказал им, что ему нужно сегодня к вечеру двести рублей, они от всей души, чистосердечно расхохотались, думая, что он шутит.

– Да вы не дерите глотки! – остановил он их. – Я говорю вам, что это вполне серьезно.

– Тем оно смешнее, – заговорил Варгин, – или, может быть, и вовсе грустно, потому что, значит, ты сошел с ума, если серьезно говоришь нам такие вещи.

– Мне нужно достать сегодня к вечеру двести рублей! – процедил сквозь зубы Кирш и стал ходить по мастерской, углубившись в размышления.