Сирена - Михаил Волконский

Это обстоятельство еще более усилило сомнение Варгана относительно трактира. Откуда могли взяться эти пассажиры, появившиеся вдруг, как бы из-под земли, как раз к приходу дилижанса?

– Нет, положительно, это – какой-то загадочный трактир! – сказал Варгин Елчанинову, когда они тронулись и поехали. – И заметь, что вчера на ужин дали обыкновенную еду, а сегодня вдруг явились деликатесы!

При этих словах Варгина таинственные пассажиры как-то странно перемигнулись между собой.

Приехав в Петербург, Елчанинов прямо направился в дом князя Верхотурова.

Варгин сказал, что зайдет к Киршу, хотя и предчувствовал, что это будет напрасно, потому что внезапный отъезд Кирша, вероятно, объяснялся не чем иным, как тем, что его снова обуяла, по обыкновению, охота к чтению, и он бросил все, засел за свои книги, и увидеть его нет возможности.

Варгину же нужно было увидеть Кирша для того, чтобы расспросить его, как он был во дворце, и самому рассказать о своей поездке на яхту и о том, что среди документов, которые он вез, был подробный план строящегося Михайловского замка.

Этот план беспокоил Варгина. Без него все было бы хорошо, но о плане, как Варгин чувствовал, нужно посоветоваться с умным человеком, а Кирша он считал умным.

Елчанинов, подъехав к верхотуровскому дому, прошел по знакомой уже дороге через цветник к большому подъезду, и на этот раз его встретил здесь не маленький карлик, а огромный, толстый, важный швейцар в густо обшитой гербовыми галунами ливрее.

– Барышню можно видеть? – спросил Елчанинов, уверенный почему-то, что его сейчас же, как и нынче утром, проведут куда следует.

– Какую барышню? – строго вопросил швейцар, кланяясь, однако, вежливо и почтительно.

– Как какую барышню? – удивился Елчанинов. – Да вот у которой я был тут сегодня утром.

– Не могу знать! – пожал плечами швейцар.

– Как не можешь знать? Ну, госпожа, которая живет в этом доме.

– В этом доме, – ответил швейцар, – был один господин – князь Верхотуров, ныне преставившийся и уже погребенный!

– Как же так? Я видел ее сегодня утром и вместе с нею отсюда уехал в карете!

Швейцар степенно и с достоинством улыбнулся.

– Да вы извольте сказать, кого вам нужно и какую барышню вы ищете, а так я не могу знать.

– В том и дело, что я имени ее не знаю!

– Так что же прикажете мне сделать, если сами не изволите знать, кому доложить о вас?

«Или он очень глуп, – подумал Елчанинов, – или очень хитер».

Во всяком случае, он решил не сдаваться так легко и победить глупость или скрытность швейцара.

– Мне нужно видеть маркиза де Трамвиля! – решительно заявил он, меняя позицию и думая этим путем добиться своего.

– Маркиза де Трамвиля? – переспросил швейцар. – Такого в нашем доме нет.

– Как нет? Разве его не привезли сегодня сюда мертвого?

– С нами крестная сила! – перекрестился швейцар. – Зачем же к нам привезут мертвого? И зачем вам видеть его, если он мертвый?

Елчанинов должен был внутренне согласиться, что выразился не совсем ловко и что вся правда на стороне швейцара.

– Значит, его не привозили сюда?

– Никак нет!

Елчанинов замялся, помолчал, задумавшись. Швейцар терпеливо ждал, что он скажет ему дальше.

– Вот что, – сообразил наконец Елчанинов, – позови-ка мне карлика здешнего! Он сегодня мне отворял дверь, я с ним столкуюсь.

– В услужении у князя Верхотурова было два карлика; которого из них прикажете позвать?

Елчанинов вспыхнул: увертливые ответы швейцара рассердили его, и он в сердцах крикнул:

– Да зови обоих!

Швейцар поклонился, с уверенным видом подошел к висевшей вдоль стены тесьме звонка и дернул за нее три раза.

Через несколько секунд на мраморной лестнице сверху показался карлик, но не тот, которого видел Елчанинов сегодня утром, а другой, повыше его и с недобрым, как у того, а злым выражением лица.

– А Максим Ионыч где? – спросил швейцар.

– Ну вот, мне Максима Ионыча-то и нужно! – подхватил Елчанинов, вспомнив, что девушка приказывала горничной, чтобы «Максим Ионыч» отыскал доктора.

– Максима Ионыча нет! – ответил карлик.

Швейцар обернулся к Елчанинову и склонился, как бы говоря: «Сами слышите!».

Елчанинов нетерпеливо тряхнул головой.

– Где же он?

– Уехал! – сказал карлик. – С час тому уехал в деревню!

– И не вернется?

– Вероятно, что нет.

Елчанинов снова увидел, что ему не столковаться с этими людьми, но отступать он все-таки не хотел.

– Хорошо! – проговорил он, как человек, принявший последнее решение. – Есть тут кто-нибудь, кто главный над вами, кто распоряжается?

Швейцар не без некоторой гордости покачал головой.

– Нами никто не распоряжается! Со смертью господина князя Верхотурова мы, по воле его сиятельства, отпущены из крепостного состояния.

– Ну да, все это прекрасно! – перебил его Елчанинов. – Но все-таки в доме есть управляющий? Проведите меня к нему.

– Управляющего в доме у нас нет и не было; покойный князь всем заведовали сами, а теперь мы – вольные люди!

Делать было нечего; приходилось сдаваться.

С этим на вид словоохотливым швейцаром можно было проговорить до вечера и все-таки ничего не узнать от него.

А в это самое время Варгин стремился попасть к Киршу. Он не ошибся, предположив, что тот предался чтению, что всякая попытка увидеть его будет напрасной. Он с добрых полчаса стучался к нему в дверь и в окна, Кирш не откликнулся. Тогда Варгин плюнул и ушел к себе домой.

Между тем Кирш действительно сидел у себя в комнате, впившись глазами в развернутую книгу, и не впустил к себе Варгина не потому, что не хотел сделать это, а просто до того углубился в чтение, что не слыхал его неистового стука. Он, как вернулся домой, так сел за книгу и не отрывался от нее.

Он читал целый день, весь вечер, забыв, что не ел с утра, и не замечая своего голода. Лишь когда спустились сумерки летней петербургской ночи и стемнело настолько, что буквы стали сливаться, Кирш поднял голову.

По другую сторону стола перед ним сидел, то есть не сидел, а ему, конечно, только показалось это, человек в совершенно таком же, как сам он, Кирш, одеянии и как две капли воды похожий на него; словом, такой, каким он видел себя обыкновенно в зеркале.

Но зеркала в комнате у него не было, и тот, кто сидел перед ним, не был изображением, а имел свой самостоятельный облик. Правда, было довольно темно, но все же Кирш различал своего двойника.