Царство селевкидов. Величайшее наследие Александра Македонского - Эдвин Бивен

Когда мы обращаемся к селевкидским царицам, мы видим любопытное смешение всех трех традиций. Эллинская заметна в том, что и Селевкиды, и Птолемеи были, по сути, моногамны – одновременно у них была лишь одна законная или официальная жена. Ибо древние македонские цари, как и восточные, были многоженцами^[1903]; вэтом отношении их примеру следовал и Александр, который гораздо больше, чем его наследники, был склонен сохранять моду восточных дворов^[1904]. Моногамия была лишь официальной, поскольку царь содержал столько любовниц, сколько ему было угодно; некоторые из них, как любовница Антиоха Эпифана, могли открыто наделяться властью. С другой стороны, в выборе супруг Птолемеи, а может быть, и Селевкиды следовали восточной практике так, что это оскорбляло греческую мораль,– они женились на своих сестрах. В Египте эта практика была допустимой, а среди древних персов не только допустимой, но и особенно угодной богу. Следует признать, что нет никакого точно известного примера брака родных брата и сестры среди Селевкидов. Если говорить об Антиохе, старшем сыне АнтиохаIII и Лаодики, может быть, это был как раз такой случай, но Лаодика могла быть ему сестрой и только наполовину – как и Лаодика, мать СелевкаII, была наполовину сестрой АнтиохаII.

Македонская кровь и традиция проявлялись в характере и в действиях цариц из дома Селевкидов и Птолемеев. В обеих династиях был целый ряд женщин с сильной волей, мужским характером, беспринципных – тот же тип, что сражался и интриговал ради власти в старом Македонском царстве. Лучше всего мы знаем последнюю египетскую царицу Клеопатру, но она была только одной из представительниц своего класса. Царицы и царевны не удалялись в тишину гарема. Они вмешивались в политические игры так же открыто, как и мужчины. Именно в политической сфере, а не в чувственной их страсти находили себе выход, а их преступления – мотивы. Иногда они даже выступали во главе армий. Мы видим, как одна из них поехала с копьем в руке по улицам Антиохии, чтобы отомстить своим врагам. Только в той интенсивности и безрассудстве, с которыми они преследуют свои цели, мы видим оставшуюся в них долю женственности.

Царя окружали придворные аристократы, которые носили титул «друзей» (φίλοι). К их обществу^[1905] принадлежали крупные чиновники царства, министры разных департаментов и высшие офицеры армии. Они входили в совет (συνέδριον), который постоянно помогал царю советами в государственных делах^[1906]. «Друзья» отличались тем, что носили багряные одежды, так же как некогда аристократы в царстве Ахеменидов, и греки, описывая их, употребляли похожие названия^[1907]. Это объясняется обычаем, который существовал и среди персов^[1908], и среди македонян^[1909]: царь дарил своим друзьям драгоценные одежды. Согласно Ксенофонту^[1910], никто при персидском дворе не мог носить такие одежды, кроме тех, кто получил их в качестве подарка от самого царя. У нас есть указания на то, что похожее правило действовало и в селевкидском царстве^[1911]. В современной Персии дарение красивого платья считается обычным признаком благорасположенности шаха.

Среди самих друзей были разные степени. Насколько мы можем понять по нескольким замечаниям, связанным с селевкидским двором, они показывают близкую аналогию с системой, существовавшей во IIв. до н.э. при дворе Птолемеев, такой, как нам ее показывают папирусы. Страк в своей статье по титулам Птолемеев^[1912] выдвинул теорию, что эта система была заимствована при ПтолемееV Эпифане от двора его великого тестя АнтиохаIII. Порядок этих классов не зафиксирован четко в имеющихся у нас документах. Очевидно, что высшая степень была «родич» (συγγενεῖς)^[1913]. В письме к «родичу» царь обращается к нему «брат» или «отец»^[1914]. В Египте далее после родичей шли люди, которых называют ὁμότομοι τοῖς συγγενέσιν, существование параллели для которых при селевкидском дворе пока не доказано; вселевкидских документах нет и ἀρχισωματοφύλακες или διάδοχοι. Однако в птолемеевской системе упоминаются πρῶτοι φίλοι^[1915].