Жизненный путь Христиана Раковского. Европеизм и большевизм: неоконченная дуэль - Мария Тортика (Лобанова)

Съезд рассматривался как этап на пути бонапартизации партии. Раковский полагал, что весь сценарий XVI съезда укладывался в схему безоговорочного одобрения задним числом генеральной линии, лишенной какого-либо конкретного содержания, что это не может обозначать ничего иного, кроме как безоговорочного одобрения любой политики, любого конъюнктурного поворота «в любую сторону». В результате аппарат получил еще большую свободу действий по отношению к партии.

Самому суровому осуждению подвергалось поведение на съезде тех, кто был причислен Сталиным к «правым уклонистам», а также капитулировавших и теперь распинавшихся в верности сталинской линии бывших оппозиционеров. Оценивая выступления представителей этих двух групп, которые на съезде сопровождались новыми инсинуациями по их адресу, Х. Г. Раковский писал с чувствами глубокой горечи и гнева, разумеется не предвидя еще прямой кровавой расправы, но отчетливо представляя себе морально-политические последствия этой чудовищной и позорной покорности: «Самое отвратительное здесь в том, что это состязание в гнусностях по отношению к ползающему на брюхе грешнику является ценой, уплачиваемой чиновниками за свое собственное благополучие: за кем нет грешков, кто гарантировал от того, что завтра его не сделают искупительной жертвой в угоду сохранения престижа генеральной линии? Трудно сказать, в ком больше утрачено чувство собственного достоинства – в тех ли, кто под свист и улюлюканье покорно склонил голову и пропускал мимо ушей оскорбления в надежде, или в тех, кто также в надежде на лучшее будущее наносил эти оскорбления, зная наперед, что противник будет отступать».

Вслед за этим шло впечатляющее определение морально-политического климата и духа XVI съезда и в целом той советской эпохи, которая находилась в процессе вызревания: «Когда какой-нибудь будущий историк будет писать историю о нравах эпохи реконструкции, он в первую очередь привлечет для иллюстрации протоколы XVI съезда. Эта дикая картина распоясавшихся бюрократов и аппаратчиков, соревнующихся в улюлюканьях и издевательствах над прижатым к стене и сдавшим орудие противником (правыми), – достойный символ всего современного режима».^[1260]

Переходя далее к разностороннему анализу ситуации в стране, автор прежде всего останавливался на состоянии экономики. Он стремился разобраться в том, что на съезде «так старательно замазывалось и скрывалось центристами (то есть сталинской группой. – Авт.) и о чем не посмели говорить правые»^[1261] – теперь, естественно, уже бывшие правые. Раковский указывал на сравнительно быстрый рост промышленного производства и в то же время на целый ряд весьма опасных симптомов: громадное увеличение загрузки старого оборудования путем введения непрерывного производства и многосменной работы, повышение интенсивности труда, низкое качество промышленной продукции.

Ухудшению качества изделий он уделял особое внимание, ибо «без учета качества продукции количественные показатели представляют собой статистическую фикцию»,^[1262] ухудшение качества делает более или менее декларативными количественные показатели. Приводились разительные примеры – брак текстильной промышленности составлял до 59 % производства, лишь 20 % кирпича выдерживали установленные нормы нагрузки. По доле производства брака новые предприятия не уступали старым. В стране возникла «система производства брака». «Ни агитационные меры, ни мероприятия административного и судебного порядка не в состоянии остановить этого процесса ухудшения качества».^[1263]

Этот анализ, как и данные о накоплениях и их источниках, капитальном строительстве, электрификации, финансах и денежном обращении, показывавшие наличие серьезнейших диспропорций в экономике и их усиление, чему были посвящены следующие разделы работы, не приводили, однако, Раковского к осознанию необходимости внедрения экономических методов развития, использования рыночных отношений. Вносились лишь предложения о резком сокращении количества объектов строительства, концентрации работы на наиболее важных стройках. В своих выводах, касавшихся промышленного развития СССР, Раковский остановился на полпути. Иначе, собственно говоря, и быть не могло, ибо в противном случае он перестал бы быть коммунистом, оказался бы в том лагере, который считал для себя «классово враждебным».

Подробно рассматривалось положение в деревне, и это тем более важно, что рассуждения Раковского позволяют четко определить его отношение, а также отношение других оппозиционеров (как тех, кто, не раскаявшись, продолжал оставаться в тюрьмах-изоляторах и в ссылке, так и тех, кто находился вне пределов СССР) к сплошной коллективизации сельского хозяйства. Резко отрицательно оценивая насилие при создании колхозов, осуждая раскулачивание и депортацию крестьян, Раковский при всей своей вдумчивости и прозорливости явно недооценил силу принуждения, которой обладал государственный и партийный аппарат, хотя сделал весьма важные и точные прогнозы по некоторым вопросам. «Первым итогом (сплошной коллективизации. – Авт.) является подготовленное всей предыдущей политикой и углубленное периодом ультралевой авантюры падение производительных сил сельского хозяйства, бесспорное в области животноводства и отчасти технических культур и начинающее проявляться в области зерновых культур».^[1264] «Падение производительных сил деревни неизбежно теперь при всех условиях».

В то же время в качестве бесспорного выдвигалось мнение о том, что политика сплошной коллективизации и ликвидации кулака провалилась, и предполагался распад колхозов. «Из деревни надо еще суметь взять, – писал Раковский. – А при создавшейся обстановке это будет не весьма легко. Нет никакого сомнения в том, что колхозы будут сдавать хлеб не охотнее, чем индивидуальные хозяйства, и что по отношению к ним придется применять чрезвычайные меры и прочие мероприятия “общественного” воздействия».^[1265]

В этих оценках, как видим, переплетаются верные наблюдения и выводы с мнением не только о крайней социально-экономической неустойчивости колхозного строя, но и с предположением, что насильственное отчуждение крестьянства от земли не продержится долго. Раковский не мог подумать, что гниение советского сельского хозяйства в условиях «колхозно-совхозного строя» продлится более чем полстолетия.

Вносились некоторые конкретные предложения, распространявшиеся на область сельского хозяйства, которые явно свидетельствовали, что Раковский, как представитель оппозиции, выступал за сохранение прежней линии в этой области, против какого бы то ни было демонтажа новой экономической политики. Основными положениями его программы были жесткая контрактация кулака, но не лишение его стимулов к хозяйственной деятельности; возвращение к системе продналога в отношениях с крестьянством с тем, чтобы дать ему возможность распоряжаться своей остальной продукцией; полный отказ от попыток насаждения колхозов силой и от политики ликвидации кулака как класса.