Никон - Владислав Бахревский

1

Анюте приснилось: бьет конь копытом в крыльцо. Проснулась в испуге: к чему сон?

Придумать ничего не успела, поднялся сеятель Петр с женой, девочки и мальчики их малые. Пошли в амбар перебирать семена.

Снег уже стаял. В небе набухают мягкие теплые тучи. Ветер порывистый, порывы долгие. Дохнёт, лицо рукой тронешь – влажное… Весна. Весь день Анюта ждала объяснения сну. Не дождалась.

А ночью постучали в дверь.

Вскочила! Не спрашивая кто, отодвинула задвижку, распахнула дверь.

Стоял перед нею высокий человек. Из-под шапки чуб, глаза черные, бородка кучерявая.

– Кто ты?

– Путник, – ответил Кудеяр, а у самого сердце защемило, хоть плачь. Стоит перед ним девушка. По глазам видно – ждала. Его ждала, всю жизнь. И дождалась. Наваждение – и только! Стоит, обмерла: ни в дом не зовет, ни гонит. И ему вся жизнь игрой показалась. Так бы вот встал на колени, уткнулся лицом в подол, как дитя малое, и пропади все пропадом.

Спросил:

– Зовут как?

– Анюта.

– Не пустишь ли переночевать меня с товарищем?

– Не хозяйка я, да заходи: хозяин никого еще не гнал.

– Кони у нас.

– Заводите во двор.

Вышел в сенцы сеятель Петр.

– Кто это, Анюта?

– Путники. Ночлега просят.

– Пусти.

– Да я уж пустила. Ночь ведь.

Огня в доме не зажигали. Указал хозяин угол пришельцам, принесла им Анюта тулуп на подстилку. И уснули все. Все, да не все. Не сомкнет Анюта глаз, и Кудеяр тоже. Встал он наконец, пошел во двор коню овса дать, и Анюта, сама не зная, по какой такой смелости, за ним пошла.

– А тебя как зовут? – спросила.

Приезжий смутился будто. Говорит:

– Всегда я имя свое произносил с гордостью, а теперь вот не смею.

– Али оно у тебя постыдное? Али уж такое страшное, как у Антихриста?

Еще больше смутился Кудеяр, а девушка опустила руки, но слова говорит такие смелые, что у самой же голова кругом.

– Кто бы ты ни был, ты – судьба моя. Снилось мне: конь копытом о порог постучал. Значит, пришло мне время в путь собираться. Конь во сне был точь-в-точь как твой.

– Кудеяром зовут меня!

Вскрикнула Анюта, но не убежала, посмотрела в его черные глаза.

– Вот кто – судьба моя!

Поднял ее Кудеяр на руки и поцеловал.

2

Утром сеятель Петр спросил Кудеяра:

– Далеко ли вы путь держите?

Кудеяр, глядя Петру на клейменый лоб, ответил:

– Я приехал просить руки твоей приемной дочери.

Петр и бровью не повел, спросил:

– Кто же ты?

– Не могу я тебе открыться теперь, – ответил Кудеяр, – но позволь мне приехать женихом после Пасхи.

Нахмурился Петр-сеятель, услыхав слова Кудеяра. И тот ему опять сказал:

– Потому не открываюсь, что есть у меня дело тайное. А в знак того, что слова мои не пустые, прошу тебя, оставь в доме своем моего товарища. Будет он исполнять любую работу, какую ты ему прикажешь. И коней оставь на своем дворе. Товарищ мой о них позаботится. А за постой возьми кошелек.

Кошелек Петр взял, положил за образа.

– Мне твоего не надо. Ты на лоб мой глядишь, а грамота на моем лбу фальшивая. Возьму из кошелька столько, сколько стоит корм лошадям. И хоть не по душе мне тайные люди – не прогоню тебя. Коль Анюта признала в тебе доброго человека, так оно и есть. Анюта сердцем не ошибается.

Поклонился Кудеяр Петру и, ни с кем не прощаясь, ушел из дома. С Анютой у него договорено было: встретиться в среду ночью у Веселого ключа.