Волк с Уолл-стрит 2. Охота на Волка - Джордан Белфорт

После прихода сюда я успел только познакомиться со своим новым сокамерником, и он показался мне вполне приличным парнем (этакая легкая версия наркоторговца). Он был низеньким, коренастым, темноволосым, черноглазым и с вечно угрюмым выражением лица. Его звали Марк, и, если не считать двух отсутствовавших передних зубов, он выглядел довольно здоровым. Сейчас он лежал на кровати и читал. Он даже не повернул головы, когда я вошел в нашу каморку и сел за стальной стол.

Тут я услышал возбуждающий женский голос:

– Эй, Белфорт!

Я поднял голову – вот это да! – маленькая сексуальная девица стояла у входа, уставившись на меня. Она была не выше пяти футов и четырех дюймов, у нее были прекрасные каштановые волосы, доходившие до тонких плеч, а плечи она отводила назад, как настоящий чирлидер, и таким образом привлекала внимание к острым маленьким грудкам. Выглядела она лет на тридцать. На ней была мужская розовая нарядная рубашка навыпуск и обтягивающие джинсы «Ливайс». На воле я не назвал бы ее прямо уж такой восхитительной, но здесь она выглядела такой же сексуальной, как модели, рекламирующие нижнее белье «Виктория Сикрет».

Она сказала:

– Я ваш консультант, миссис Стриклэнд.

А что случилось со Сломанным Зубом? – подумал я.

– А что случилось с миссис Ричардс? – спросил я.

– Она просто заменяла меня на прошлой неделе, – некоторое время миссис Стриклэнд смотрела на меня, а потом сказала: – А вы не похожи на парня, который украл сто миллионов долларов. Выглядите слишком невинно.

– Да, мне это уже говорили, но я, безусловно, виновен в том, в чем меня обвинили.

Со смешком:

– Здесь редко такое слышишь. Тут в Тафте никто ни в чем не виноват. Кстати, как прошла ваша неделя в «яме» с Сэмом Хаусманом?

– Да он же просто маньяк! Он уже наложил арест на ваше имущество тоже?

Миссис Стриклэнд рассмеялась.

– Нет, но я здесь явно в меньшинстве: он так обошелся почти со всеми. Думаю, я ему нравлюсь.

Она пожала плечами.

– Ладно, после переклички я вас отсюда переведу, ваша новая койка – нижняя № 42. Это комната Чонга.

– Томми Чонга? ^[27]

– Да. Пожалуй, я помещу вас с ним в одну комнату. Тогда за вами будет легче наблюдать.

Сказав это, миссис Стриклэнд улыбнулась и вышла, не сказав больше ни слова.

Я слышал, что Томми Чонг отбывал в Тафте срок по какому-то смешному обвинению о продаже трубок для курения марихуаны через Интернет. Насколько я мог судить, это была какая-то смешная гримаса правосудия. Вообще-то продажа этих трубок сама по себе не была незаконной в пределах штата, нарушение заключалось в том, что он продавал их через Интернет – а значит, пересекал границы штатов и совершил федеральное преступление. В результате его посадили на десять месяцев.

Я с трудом удержался, чтобы не начать сравнивать справедливость двух наших приговоров. В конце концов, если за продажу бонгов полагалось десять месяцев в кутузке, то сколько тогда надо было дать за кражу 100 миллионов долларов у тысяч людей, тайный вывоз миллионов долларов в Швейцарию и участие в развратных действиях, нарушавших все законы человеческие и божеские? Наверное, десять тысяч лет.

– Что за дерьмо! – вдруг сказал мой сокамерник.

– Что именно дерьмо?

– То, что с такими людьми, как ты, здесь обращаются по-особому.

– Ты о чем?

Сокамерник пожал плечами.

– Я не говорю, что ты в этом виноват, но я сижу здесь уже девятнадцать месяцев, и за это время Стриклэнд разговаривала со мной только раз, когда велела мне застелить постель. А ты здесь всего несколько часов, но она уже прибежала в своей розовой рубашке и переселяет тебя к Томми Чонгу. Знаешь, она ведь даже не будет посылать тебя работать на кухню, как это делают с каждым новичком. Она, наверное, сделает тебя уборщиком, а это здесь самая легкая работа.

Потом он сказал более дружелюбным тоном:

– Ладно, неважно, на самом деле я хотел бы отвечать за твою стирку. Я буду брать с тебя два бакса в неделю плюс пятьдесят центов за кондиционер. Можешь расплачиваться со мной марками или консервированным тунцом, как тебе больше нравится.

– Отлично, – сказал я, – буду платить тунцом.

Тут по всему блоку разнесся зычный голос.

– Перекличка, перекличка! Объявляется подъем для построения и переклички.

Марк вскочил с постели и уставился на дверь, я последовал его примеру. В блоке наступила тишина.

Через несколько мгновений мимо подчеркнуто быстро прошли два охранника, заглядывая в каждую комнату. Они шли так быстро, что было ясно, они нас даже не считают, исходя из того, что все на своих местах. Через несколько минут тот же зычный голос прокричал: «Вольно», и уровень шума опять повысился, а колонисты принялись слоняться по блоку, как спортсмены в раздевалке.

Я стукнулся со своим новым ответственным за стирку костяшками пальцев, и, попрощавшись таким образом, отправился по узкому коридору к сорок второй нижней койке. Дойдя до этой комнаты, я обнаружил там Томми, сидящего на кровати и разбирающего гору писем. Он был еще красивее, чем в кино, хотя я всегда был под таким кайфом, когда смотрел его фильмы, что, наверное, все время галлюцинировал. Он был стройным и загорелым, с головой, покрытой копной серебристых седых волос и хорошо подстриженной бородой такого же яркого цвета.

– Томми? – нерешительно сказал я.

Он поднял голову и улыбнулся.

– Да, а ты Джордан?

Я кивнул, и мы пожали друг другу руки в традиционной манере, не стукаясь костяшками пальцев. Затем мы поболтали несколько минут. Похоже, новости здесь быстро распространялись, потому что Томми, как оказалось, знал о моем деле так же много, как я о его.

– Так фильм «Бойлерная» действительно о тебе? – спросил он.

– Не совсем, – ответил я, – он в какой-то мере касается принадлежавшей мне фирмы, но сценарий написан с точки зрения мелкого служащего. Вот там есть сцена, где они едут в Атлантик-Сити на автобусе, – тут я начал объяснять ему, что было неправильно в «Бойлерной», а мой мозг снова пошел по двум дорожкам.

На первой дорожке слова выскакивали из меня автоматически: «…Уверяю тебя, что мои брокеры никуда не ездили на автобусе, они бы со стыда умерли, если бы их на этом застукали. Они пользовались только частными самолетами и лимузинами…»

А на второй дорожке я вел внутренний монолог и говорил себе: «Господи, поверить не могу, насколько Томми Чонг не похож на мое представление о нем. Ты только посмотри, как он изменился в лице, когда я стал рассказывать о безумии моей прежней жизни. А я думал, что все это для него в порядке вещей, но, кажется, он по-настоящему шокирован моей порочностью!»