Размышления перед казнью - Вильгельм Кейтель

В воскресный полдень я уже сидел в поезде, следовавшем из Штеттина (ныне Щецин в Польше. — Прим, пер.) в Померанию, откуда вернулся в четверг. Там у меня имелась возможность побеседовать с землевладельцами. Рожь и картофель — главные «фрукты» этой области. Урожай там хороший, но цены очень низки: например, картофель просто невозможно продать. Положение большинства хозяйств — катастрофическое. <...> Вернувшись сюда, я намерен отстоять свое новое положение, что сделать мне будет нелегко. Ведь всегда трудно включиться в дело в должной форме, тем более когда на тебя смотрят как на ненужного, втершегося человека, который только тормозит всю работу. <...>

Лиза Кейтель — матери

Берлин

23 февраля 1926г.

<...> Хоть бы у Вильгельма было побольше таких поездок, он так хорошо отдыхает во время них! Ты нс находишь, что он колоссально потолстел? А ведь он, чтобы сбросить вес, так мало ест! <...> А вообще-то он сейчас очень веселый. <...> Завтра у нас гости: господин фон Штюльпнагель⁴¹, преемник Вильгельма по должности, и другие лица. <...>

Лиза Кейтель — матери

Берлин

11 марта [ 19J26 г.

В[ильгельм] отправился на вечер генерального штаба. <...> Он, кажется, снискал себе всеобщие симпатии. Хотя сам и добивается высших достижений в своей работе, с людьми обращается прилично. Это весьма мило сказал мне один его прежний сослуживец по корпусу морской пехоты, который особенно ценит его огромную порядочность, а ее далеко не всюду сыщешь в министерстве [рейхсвера]. <...>

Вильгельм Кейтель — отцу

Берлин

16.11.[19]26г.

Смена начальника руководства сухопутными войсками, которая могла иметь для нас куда большие последствия, чем это кажется на первый взгляд, вызывает большое сожаление⁴². Мне новый режим принесет очень много работы, так как нового начальника придется вводить во многие области деятельности и посвящать в различные проблемы. <...>

Вильгельм Кейтель — отцу

Берлин

2.1.1927г.

Сегодня — последний спокойный день в цепи [рождественских] праздников. Я со всей серьезностью и тревогой обдумывал дальнейший ход развития и то, что он несет нам, т.е. рейхсверу, а также внутриполитические решения нового правительства⁴³. Рейхсвер играет в этом деле весьма существенную роль. Ожидать сформирования правого правительства с включением в него немецких националистов не приходится. Коалиция же от Штреземана⁴⁴ до Шейдемана⁴⁵ приведет к краху партии Центра и [Немецкой] народной партии из-за преувеличенных требований соци⁴⁶. Таким образом, теперь создается видимость того, что коалиция умеренной середины снова возникнет сама по себе. Наиболее оспариваемым является пост министра рейхсвера. В борьбу за сохранение Гесслера⁴⁷ на этом посту во что бы то ни стало вступили очень крупные силы. Однако это возможно только в том случае, если им будут взяты за наш счет весьма крупные и серьезно воспринимаемые обязательства, направленные против существующей до сих пор системы фон Секта, по своему характеру имеющие для армии и ее структуры жизненно важное значение в будущем, 4-го или 5-го числа у нас под руководством Гейе⁴⁸ состоятся весьма важные совещания с военными округами. Моему генералу⁴⁹ и лично мне подобные вещи внушают большие опасения, ибо мы боимся, что в самой высшей инстанции готовы пойти на такие уступки, которые, по нашему разумению, означают Начало конца. <...>

Это состояние неопределенности, естественно, оказывает весьма тормозящее воздействие, причем особенно на область моей работы, а служебные заботы порой действуют на меня столь угнетающе потому, что поставлено на карту многое, сделанное мною. Тут играет роль и использование меня самого по службе. Руководящие посты в министерстве постепенно переходят в другие руки. Полковник Штюльпнагель⁵⁰ назначен с 1.2 [1927 г.] начальником отдела кадров, а с 1.3 [1927 г.] в войсковое управление переходит Бломберг, он должен стать преемником моего генерала. Начальник отдела 1а (в котором служит [мой брат] Бодевин) Миттельбергер⁵¹ стал начальником моего прежнего отдела Т2. Мне предварительно сказано, что моя должность опять ликвидируется, а меня самого используют по-другому. Мне вполне по вкусу было бы в обозримое время использование меня на службе в войсках. Если меня заверят, что моя деятельность последних лет в непосредственном подчинении генерала Ветцеля полностью признается полезной, вполне вероятная перспектива после трех лет моего пребывания здесь пересесть в новое седло является для меня слишком суровой. Ведь мне придется тогда в третий раз осваивать новый участок работы. Мне предложили стать командиром дивизиона в артиллерийском полку (в Ганновере). <...>