Трагедия сорок первого. Документы и размышления - Владимир Шерстнев

16 октября, когда началась эвакуация, неизбежно возникли организационные сложности. Некоторые руководители учреждений и предприятий самовольно покинули Москву, бросив подчиненных на произвол судьбы. Кое-кто бежал, прихватив с собой казенные деньги. Бежали высокие партийные функционеры. Вот несколько строк из рапорта заместителя начальника 1-го отдела НКВД СССР Д. Шадрина заместителю наркома внутренних дел СССР В. Меркулову о результатах осмотра помещений здания ЦК партии после эвакуации:

«Ни одного работника ЦК ВКП(б), который бы смог привести все помещение в порядок и сжечь имеющуюся секретную переписку, оставлено не было… В кабинетах аппарата ЦК царил полный хаос…

…вынесенный совершенно секретный материал в котельную для сжигания оставлен кучами, не сожжен. В кабинете тов. Жданова обнаружены пять совершенно секретных пакетов…»

Комендант г. Москвы генерал-майор К.Р. Синилов в докладной записке, №1555 с. от 4 ноября 1941 г. сообщал наркому внутренних дел Л.П. Берии, что «проводимые мероприятия по наведению порядка в городе показывают: «…в городе проживает много враждебного, антисоветского элемента, деятельность которого все больше активизируется по мере приближения фашистской армии к столице. За период с 20.10.1941 г. только комендантским надзором и милицией в городе задержано за контрреволюционную агитацию, распространение провокационных слухов — 335 человек, подозреваемых на шпионаж — 12 человек, пытавшихся произвести диверсии — 3 человека, без документов и без прописки — 4641 человек. За этот же период времени расстреляно на месте — 7 человек, расстреляно по приговорам военных трибуналов — 98 человек. Осуждено к тюремному заключению на разные сроки — 602 человека…»

Были и такие, кто сотнями, тысячами сдавались в плен, бежали с фронта. Так, начальник Можайского сектора охраны Московской зоны писал члену Военного совета Западного фронта т. Булганину: «Можайским сектором охраны Московской зоны, созданной по решению ГКО, за время работы с 15 по 18.10.1941 г. задержано 23064 человека военнослужащих Красной Армии. Из этого количества задержанных 2164 человека являются лицами начальствующего состава. Задержанию подвергались все военнослужащие, как одиночки, так и группы, отходившие от линии фронта в тыл и не имевшие соответствующих документов…»

Были такие. Но были и другие, и их, конечно, было больше. Только из Москвы ушли на фронт по мобилизации и добровольно сотни тысяч человек, а еще 200 тысяч вошли в народное ополчение, в рабочие и истребительные батальоны. Более 500 тысяч человек участвовало в строительстве оборонительных сооружений. Уж если русские люди в стародавние времена по призыву нижегородского старосты Кузьмы Минина решили положить «живота своя» за матушку-Русь и ее стольный град, то москвичам 1941 г. это надлежало сделать и подавно. В Московское ополчение ушел цвет столичного рабочего класса, цвет интеллигенции. Московские вузы дали не одну тысячу добровольцев. Среди них были профессора А.В. Арциховский и А.Ф. Коннов, из Московской консерватории записались в ополчение скрипач Д. Ойстрах и пианист Э. Гилельс… С московских заводов ушли в дивизии народного ополчения потомственные рабочие, мастеровые люди… Они с оружием в руках обеспечивали оборону города и самой столицы, защищали ее под Вязьмой, Малоярославцем… Мужество этих людей беспредельно, были они как совесть… Много, очень много их не вернулось из боя — биологов и физиков, искусствоведов и музыкантов, сталеваров, хлебопеков…

17 октября нервозная обстановка в столице усилилась в связи с тем, что в течение нескольких часов не работали метро и надземный транспорт, закрылись пекарни, магазины, поликлиники, аптеки и другие важные учреждения социально-бытового назначения. Городские службы вовремя не отреагировали на эти беспорядки.