Шелковый путь. Дорога тканей, рабов, идей и религий - Питер Франкопан

Торговля страдала точно так же, как и развитие городов. Их размер и количество оставались весьма скромными: лишь небольшая часть населения была урбанизирована до наступления 1800 года^[1177].

Когда все начало меняться, амбиции и кругозор также стали расширяться. В начале XIX века российские войска напали на Османскую империю, тем самым обеспечивая большие преимущества, в том числе контроль над Бессарабией, регионом между Днестром и рекой Прут, а также над значительными территориями на Каспийском море. Далее последовали нападения на Кавказ и целая серия неприятных поражений в Персии.

Баланс сил на Кавказе резко сменился. Располагающиеся здесь провинции и ханства или были независимы, или столетиями поддерживали отношения с Персией. Перерисовка карт показала большой сдвиг в этом регионе, что являлось однозначным свидетельством растущих амбиций России на ее южных границах. Англичанам потребовалось совсем немного времени, чтобы понять значимость момента, особенно после того как было получено сообщение, что французская миссия отправилась в Персию, чтобы скомпрометировать позицию Англии на Востоке. Революция во Франции в 1789 году принесла такие же результаты, как и черная смерть в свое время. Масштабные страдания положили начало новой эре возрождения.

К концу XVIII века Наполеон планировал не только покорить Египет, но и вытеснить Британию из Индии. Он якобы написал могущественному султану Майсура Типу, чтобы сообщить ему, что многочисленные и непобедимые французские войска скоро «освободят вас из железных тисков Англии»^[1178]. Конечно же, Индия была лакомым кусочком для французских стратегов в это время^[1179]. После отправки доверенного генерала Наполеона, графа де Гардана, в Персию в 1807 году с приказом заключить альянс с шахом, а также составить подробные карты, чтобы подготовиться к большой французской кампании на Индийском субконтиненте, стало ясно, что Индия продолжала будоражить умы^[1180].

Британцы отреагировали незамедлительно, отправив высокопоставленного чиновника, сэра Гора Оусли, чтобы предотвратить успешные переговоры французов с шахом. С сэром Оусли отправилась внушительная делегация, которая должна была «впечатлить местное население своим размером и постоянством наших связей»^[1181]. Важно было произвести впечатление на шаха и его двор, хотя некоторые и пытались скрыть свое презрение к местным обычаям за закрытыми дверями.

Особенное презрение они испытывали к постоянным требованиям дорогих подарков. Оусли с огорчением узнал, что кольцо, которое он подарил персидскому правителю вместе с письмом от короля Георга III было сочтено слишком маленьким и недостаточно ценным. «Подлость и алчность этих людей, – писал он с возмущением, – отвратительны»^[1182]. Его мнение разделял другой британский офицер, который посетил Тегеран примерно в то же самое время. Персы, писал он, одержимы процедурами дарения подарков. О правилах, как при этом следует сидеть и стоять, можно было написать целую толстую книгу^[1183].

На публике все было совсем по-другому. Оусли, который прекрасно владел персидским языком, устроил все так, чтобы его встретили гораздо дальше от столицы, чем французского посла, прекрасно понимая, что это означает более высокий статус. Он позаботился о том, чтобы шах принял его как можно скорее, и с удовольствием отметил, что его стул стоял ближе к трону, чем это было положено^[1184]. Усилия, затраченные на поддержание добрых отношений, распространились на обучение персидских войск специально присланными для этого британскими военными советниками – двумя офицерами королевских артиллерийских войск, двумя сержантами и десятью артиллеристами. Они тренировали персидских солдат, давали советы по укреплению границ и даже совершали внезапные атаки на русские позиции в Султанабаде, где в начале 1812 года успешная пропаганда привела к сдаче гарнизона.

Все изменилось, когда в июне того же года Наполеон напал на Россию. В то время как французы продвигались к Москве, британцы решили, что гораздо лучше дистанцироваться от Персии и присоединиться к России. «Наши добрые друзья» – так назвал русских Оусли в своем отчете, направленном министру иностранных дел, в котором он также отмечал обширные последствия нападения французов на Россию. Это было к лучшему, решил Оусли, так как «в характере персов есть некая извращенная черта, которая делает их нечувствительными и неблагодарными за все милости, им оказанные». Дружба, которой он так добивался, была принесена в жертву без особого сожаления, так как персы были «самым эгоистичным народом в мире»^[1185].

Переориентация Британии на налаживание взаимоотношений с Россией разочаровала персов, которые отмечали, что надежные ранее союзники внезапно сменили курс. Это было горьким упреком, особенно после внезапной атаки на Кавказ российских войск, ободренных отпором, данным Наполеону в 1812 году.

Для многих то, что Оусли, приложивший столько усилий, чтобы обработать шаха, принял участие в разработке унизительного Гюлистанского мирного договора, по условиям которого к России отходили большая часть западного крыла Каспия, включая Дагестан, Мегрелию, Абхазию, Дербент и Баку, было похоже на предательство.

То, что условия договора в основном были в пользу России, спровоцировало волну отвращения среди персов, которые интерпретировали происходящее как признак глубокой ненадежности и корысти. Персидский посол писал лорду Каслри, министру иностранных дел, что он чрезвычайно разочарован поведением Британии. Он «рассчитывал на добрую дружбу с Британией», а также на «надежные обещания», которые были даны в отношении Персии. «Я крайне разочарован» тем, как повернулась ситуация, продолжал посол, предупреждая, что «если все останется так, как есть сейчас, это не сделает Англии чести»^[1186]. В результате нападения Наполеона Россия приобрела ценного союзника, а разрыв отношений с Персией был ценой, которую пришлось за это заплатить.