Мир позавчера. Чему нас могут научить люди, до сих пор живущие в каменном веке - Джаред М. Даймонд

Четыре ближайшие экологические корреляции связывают разнообразие языков с географической широтой, изменчивостью климата, биологической продуктивностью территории и местным экологическим разнообразием. Во-первых, разнообразие языков снижается от экватора к полюсам; при прочих равных условиях жители тропических регионов говорят на большем числе языков, чем жители эквивалентных площадей в высоких широтах. Во-вторых, на данной широте разнообразие языков снижается по мере увеличения изменчивости климата, заключается ли она в регулярных сезонных изменениях в течение года или в непредсказуемых перепадах от года к году. Например, разнообразие языков больше в тропических дождевых лесах, влажных круглый год, чем в прилетающей к ним саванне с более выраженной сменой сезонов. (Этот фактор может по крайней мере отчасти благодаря корреляции между широтой и сезонностью определять большее разнообразие языков в тропических регионах с менее выраженной сезонностью по сравнению с имеющими заметную смену сезонов территориями в высоких широтах.) В-третьих, разнообразие языков имеет тенденцию возрастать в более продуктивной окружающей среде (например, в дождевых лесах по сравнению с пустынями), хотя отчасти и этот эффект может быть следствием того, что пустыни и другие скудные продовольствием регионы отличаются сильно выраженной сезонностью. Наконец, разнообразие языков бывает значительным в экологически разнообразных местностях, в особенности в горах по сравнению с равнинами.

Эти четыре экологических фактора лишь коррелируют с числом языков в какой-то определенной местности, но не служат непосредственным объяснением большего или меньшего разнообразия. Предположительно объяснениями могут также служить размер популяции, мобильность населения, его экономические стратегии. Во-первых, жизнеспособность языковой общины возрастает с увеличением ее численности: язык, на котором говорит 50 человек, имеет бóльшие шансы исчезнуть (если все его носители вымрут или откажутся от своего языка), чем язык, на котором говорят 5,000 человек. Поэтому регионы с меньшей биологической продуктивностью (то есть обеспечивающие меньшее население) поддерживают меньшее число языков; в них для носителей каждого языка требуется бóльшая территория. Жизнеспособной популяции в Арктике или в пустыне для обеспечения себя всем необходимым требуются десятки тысяч квадратных миль, в то время как в богатой продовольствием местности вполне достаточно оказывается нескольких сотен квадратных миль. Во-вторых, чем более постоянны условия окружающей среды при смене сезонов и в разные годы, тем более самодостаточной и оседлой может быть языковая община, живущая на маленькой площади: у нее не возникает особой потребности периодически переселяться или приобретать необходимое благодаря торговле с другими народностями. Наконец, экологически разнообразная территория может обеспечивать многие различающиеся между собой языковые общины, каждая из которых имеет собственный способ жизнеобеспечения, приспособленный к местным экологическим условиям: например, в горных районах на разной высоте можно пасти молочный скот на альпийских лугах, заниматься земледелием на склонах, ловить рыбу в реках, а в саваннах предгорий разводить овец.

Таким образом, экологические факторы предлагают нам сразу несколько причин того, почему маленькая Новая Гвинея имеет в 5-10 раз больше языков, чем огромные Россия, Канада или Китай. Новая Гвинея лежит в нескольких градусах от экватора, так что ее жители испытывают лишь незначительные колебания климата. Земли Новой Гвинеи достаточно увлажнены, плодородны и продуктивны. Новогвинейцы не перемещаются или почти не перемещаются в зависимости от сезона или от большей или меньшей урожайности конкретного года; свои потребности они могут удовлетворить на небольшой площади; им нет необходимости торговать, если не считать приобретения соли, камня для орудий и таких предметов роскоши, как раковины и перья. Местность на Новой Гвинее пересеченная и экологически разнообразная: имеются горы высотой до 16,500 футов, реки, озера, саванны, леса, побережье. Можно возразить, что в Китае и Канаде есть еще более высокие горы и большее разнообразие регионов по высоте, чем Новая Гвинея, но тропическое местоположение Новой Гвинеи означает, что сельским хозяйством можно заниматься круглый год, результатом чего является высокая плотность населения в районах, расположенных на высоте до 8,000 футов, в то время как на высокогорье в Китае и Канаде в холодный сезон все замерзает и там могут выживать лишь немногочисленные популяции (в Тибете) или же местность остается совсем безлюдной.

В добавление к этим экологическим факторам существуют факторы социально-экономические и исторические, способствующие различиям в многообразии языков в различных регионах мира. Одним таким фактором является то, что языковые сообщества (speech communities) охотников-собирателей состоят из меньшего числа индивидов, но занимают большие площади, чем языковые общины земледельцев. Например, Австралию традиционно населяли только охотники-собиратели и на каждый язык приходилось в среднем 12,000 квадратных миль, в то время как на соседней Новой Гвинее, населенной по большей части земледельцами, на каждый язык приходилось только 300 квадратных миль. Работая в индонезийской части Новой Гвинеи, я оказывался в районах, где жили поблизости друг от друга земледельцы (в центральном Нагорье) и охотники-собиратели (на Озерной равнине); каждая из этих групп говорила примерно на двух дюжинах языков. В среднем одним из языков охотников-собирателей пользовались только 388 человек, в то время как для земледельцев аналогичная цифра составляла 18 241. Основной причиной малочисленности языковых общин охотников-собирателей являлась скудость продовольственных ресурсов, следствием чего была низкая плотность населения. В одних и тех же природных условиях плотность населения охотников-собирателей была в 10-100 раз меньше, чем плотность крестьянского населения, потому что первым было доступно гораздо меньше пищи — они потребляли лишь незначительную часть дикорастущих съедобных растений, в то время как вторые превращали свои земли в огороды и сады, где выращивались только съедобные овощи и фрукты.

Вторым социально-экономическим фактором, связанным с языковым разнообразием, служит политическая организация: при ее усложнении в связи с переходом от групп if государствам число языков уменьшается, а языковые общины растут и занимают большие площади. Например, современные Соединенные Штаты, крупное государство с одним преобладающим на территории от океана до океана языком, имеет население, примерно в 30 раз превосходящее население всего мира во времена, когда оно состояло исключительно из групп и племен охотников-собирателей, говоривших на тысячах языков. Доминирующий в США английский язык в основном заменил сотни местных наречий, на которых пять столетий назад говорили группы, племена и вождества индейцев, жившие на территории, которая теперь принадлежит Соединенным Штатам. В основе этой тенденции лежит факт, уже упомянутый в Прологе: усложнение политической организации делается необходимым по мере роста численности населения, потому что группа, состоящая из нескольких дюжин человек, может принимать решения на общем собрании и обходиться без вождя, но общество, насчитывающее несколько миллионов членов, нуждается в профессиональных лидерах и бюрократах, чтобы успешно функционировать. Государства распространяют собственные языки за счет языков завоеванных или ассимилированных народностей. Такое распространение языка отчасти является следствием государственной политики, направленной на удобство управления и обеспечение национального единства, а отчасти — спонтанного употребления отдельными гражданами государственного языка ради экономических и социальных преимуществ.