Дорогой славы и утрат. Казачьи войска в период войн и революций - Владимир Трут

В феврале 1918 года в свою завершающую фазу вступили бурные военно-политические события в Кубанском войске. Продолжавшаяся активная деятельность Кубано-Черноморского военно-революционного комитета и местных кубанских просоветских сил по подготовке нового большого наступления на г. Екатеринодар давала свои результаты. Были сосредоточены весьма значительные военные силы и образованы два главных боевых участка: южный с полевым штабом в станице Крымской и юго-восточный с полевым штабом в станице Тихорецкой. Одновременно была завершена работа по организации и оснащению Кубанской действующей революционной армии, насчитывавшей более 20 тыс. чел. [395]. Между красногвардейскими и добровольческими отрядами продолжались ожесточенные боевые столкновения, особенно активно происходившие на Кавказском и Тихорецком направлениях [396]. Здесь в качестве наиболее сильного и активного авангарда советских войск выступали отдельные революционно настроенные части старой армии, возвращавшиеся с Кавказского фронта. В такой ситуации кубанское правительство и войсковой штаб вынуждены были в спешном порядке перебрасывать на эти направления практически все свои наличные силы. Так, с новороссийского направления спешно переводились основные ударные подразделения полковников Покровского и Лисевицкого. И уже 14–16 февраля отряд первого прикрыл тихорецкое направление, а офицерские подразделения второго – кавказское [397]. Общее командование всеми силами, так же как и руководство обороной Екатеринодара, было возложено на полковника Покровского.

19 февраля на участке Выселки—Усть-Лабинск произошли тяжелые бои. Под Выселками правительственные отряды потерпели поражение и вынуждены были отойти к Екатеринодару [398].

Помимо сугубо военных местными советскими силами активно осуществлялись и серьезные политические мероприятия. 14 февраля в г. Армавире открылся съезд Советов казачьих, крестьянских, рабочих, солдатских и горских депутатов. На нем присутствовали делегаты от 5 из 7 отделов области [399]. 18 февраля на съезде в качестве высшего исполнительно-распорядительного органа избирается Кубанский областной исполнительный комитет. Возглавил его известный большевистский лидер Я.В. Полуян. В адрес СНК была послана телеграмма с сообщением об этом [400].

22 февраля особым приказом данного исполкома прежние высшие органы власти на Кубани в лице законодательной рады и краевого правительства объявлялись неправомочными и даже ставились вне закона. Единственными органами власти и управления на территории области объявлялись Советы [401]. Данное политическое решение не являлось каким-либо пропагандистским актом, а было прямым следствием логики бескомпромиссной политической борьбы и отражением реального положения на территории Кубанской области, большая часть которой к этому времени была уже фактически советизирована [402]. В большинстве станиц общие собрания жителей приняли политические постановления о недоверии раде и правительству и о признании власти Советов. А в некоторых из них даже выносились решения об аресте атаманов и вооруженной борьбе с белогвардейцами [403]. В ряде отделов войска вся власть полностью перешла к революционным исполнительным комитетам [404].

Но рада и правительство продолжали сопротивление. На подступах к кубанской столице шли бои. В самом Екатеринодаре и в некоторых станицах предпринимались лихорадочные усилия по мобилизации всех антисоветских сил. Так, в Екатеринодаре ускоренными темпами продолжалось формирование добровольческого 1-го Кубанского казачьего отряда защиты казачества под командованием С.Г. Улагая [405]. О своей поддержке рады и правительства заявил 2-й съезд станиц Таманского отдела. Его участники даже заявили о возможности применения репрессивных мер «к своим домашним большевикам» [406]. А жители станицы Старокорсунской, высказавшись в пользу рады и правительства, постановили направить казаков в добровольческие правительственные отряды [407]. Но казаки, главным образом фронтовики, посланные на борьбу с советскими частями, воевать ни с кем не хотели. Вот что сообщал начальник казачьего и черкесского добровольческого отряда старокорсунскому станичному атаману: «Между казаками, прибывшими из вашей станицы, много зараженных большевизмом... Первым делом казаки завели переговоры с рязанскими большевиками (станицы Рязанской. – В. Т.), хотят заключить мирный договор и разойтись по домам» [408]. И такие настроения господствовали среди большинства фронтового казачества.

Не увенчалась успехом и попытка привлечения к борьбе с советскими отрядами более консервативно настроенных, по сравнению с другими, жителей станиц, находившихся к северу от р. Кубани, так называемых черноморцев (потомков запорожских казаков). По свидетельству Л.Л. Быча, в этом плане «Законодательная Рада все же сделала последнюю попытку поднять казачество на дело защиты края: была созвана на 15—17 февраля (ст. стиля. – В. Т.) Черноморская Рада в станице Брюховецкой» [409]. К началу ее работы прибыли представители 62 станиц бывшего Черноморского войска. В большинстве своем это были лица из станичных администраций и казаки-«старики». По мнению некоторых очевидцев, «казаки, съехавшиеся на раду, были готовы продолжать борьбу, но было уже поздно» [410]. Но дело заключалось не столько во временном факторе, сколько в позициях основной массы казачества, особенно фронтового.

Продолжало развиваться наступление советских войск на Екатеринодар. Они двигались с двух сторон вдоль линий железных дорог и наносили удары с направлений Троицкая—Крымская—Абинская (красногвардейские отряды из Новороссийска, Геленджика, Туапсе и ряда станиц Таманского отдела) и из района Тихорецкой (части 39-й пехотной дивизии). Отдельные революционные отряды наступали со стороны Тимашевской и Кавказской [411]. В наступлении на Екатеринодар совместно с красногвардейцами и солдатами 39-й дивизии участвовали и казачьи революционные отряды из Усть-Лабинской, Рязанской, Северской, Афипской и ряда других станиц. Эти небольшие по численности отряды состояли, как правило, из казаков-фронтовиков [412]. Военные заслоны, выставленные краевым правительством, не выдержали натиска советских сил, особенно на северо-восточном направлении, и постепенно отходили к городу [413].

Первым к Екатеринодару подошел полуторатысячный казачий революционный отряд помощника командующего Юго-Восточной революционной армией И.Л. Сорокина [414]. Но его медлительность и дальнейшее бездействие позволили атаману Филимонову, раде и краевому правительству вместе со своими отрядами беспрепятственно покинуть город 13 марта. В это время все правительственные части были переформированы и сведены в один Кубанский правительственный отряд во главе с полк. Покровским [415], в общей сложности насчитывающий 2,5 тыс. пехоты, 800 кавалеристов при 12 орудиях и 24 пулеметах [416]. При этом, по свидетельству атамана Филимонова, в нем «во всех родах войск большинство – офицеры» [417]. Невооруженных сторонников рады из числа гражданских лиц и беженцев, также покинувших город, насчитывалось, по словам Л.Л. Быча, около 2 тыс. чел. [418]. Этот правительственный отряд и обоз двинулись по направлению к находившемуся всего в 20 км к югу от Екатеринодара черкесскому аулу Шенджий. 14 марта в кубанскую столицу вступил отряд Сорокина [419], а чуть позже и советские части. На Кубани победила советская власть.

В Оренбуржье в феврале-марте 1918 года одновременно происходили процессы организационного оформления новых советских властных структур, признание их, правда, во многом сугубо формально, казачеством и продолжавшегося локального вооруженного противоборства советских сил с остатками дутовских отрядов. Но на первом месте, безусловно, были не военные, а политические проблемы укрепления новой власти. С данной целью местные советские органы проводили соответствующую работу. Значительное внимание уделялось, естественно, и работе среди казачества. 17 февраля в г. Оренбурге открылся съезд трудового казачества 1-го округа войска. Его делегаты высказались за признание советской власти в центре и на местах, приняли ряд решений об образовании в округе советских властных структур [420]. Данный съезд оказал довольно серьезное влияние на дальнейшую трансформацию политических настроений казаков не только 1-го округа, но и всего войска.