Суворов и Кутузов - Леонтий Раковский

– Eviva nosta liberatore!^[98] – неслось отовсюду.

Суворов, прижимая руку к сердцу, раскланивался во все стороны.

Лошадей выпрягли из кареты, и веронцы на руках легко покатили ее в город до самого палаццо.

Суворов, провожаемый радостными криками многотысячной толпы, взбежал на крыльцо.

Чиновники и высшее духовенство Вероны во главе с архиепископом удалились после приема их фельдмаршалом. В зале остались свои, военные: русские генералы и несколько австрийских – Шателер, Карачай, Левенер, которых Суворов знал еще по турецким походам.

Отпустив гражданские власти, Суворов на некоторое время вышел из приемной.

Потом снова стремительно вошел, стал посреди залы и сказал генералу от инфантерии Розенбергу, который до него командовал русским вспомогательным корпусом:

– Ваше высокопревосходительство, Андрей Григорьевич, познакомьте же меня с господами генералами!

Суворов стоял навытяжку, но смотрел вниз, точно задумался. Его всегда низко опущенные веки совершенно закрывали глаза. Лицо сразу же стало иным – старческим и кротким.

– Генерал-лейтенант Повало-Швейковский! – представил Розенберг.

Коренастый, плотный Повало-Швейковский по-солдатски «ел» глазами Суворова, но фельдмаршал не подымал глаз, только поклонился:

– Вместе не служили. Послужим!

– Генерал-майор Барановский!

– Помилуй Бог, не слыхал. Познакомимся! – стоял, не подымая глаз, Суворов.

– Генерал-майор Милорадович!

Суворов открыл глаза. Семидесятилетний старик сразу же исчез.

– А, это Миша! Мишенька! – оживился Суворов. – Я знал вас вот этаким, – он показал рукой на аршин от пола. – Едал у вашего батюшки Андрея Степановича вареники. Да какие сладкие! Как теперь помню. Помню и вас, Михаило Андреич. Вы тогда хорошо ездили верхом на палочке. Как же вы тогда лихо рубили деревянной сабелькой!

Молодой, двадцатидевятилетний генерал Милорадович, шеф Апшеронского мушкатерского полка, стоял весь красный от счастья.

– Поцелуемся же, Михайло Андреич! Ты будешь герой.

Суворов обнял Милорадовича и опять стал в прежнее положение.

– Генерал-майор Тыртов!

– Помилуй Бог, не слыхал! Познакомимся! – поклонился, не глядя на Тыртова, Суворов.

– Генерал-майор князь Багратион!

– Князь Петр, это ты? Помнишь Очаков, Брест, Прагу?

– Так точно, ваше сиятельство!

Суворов горячо обнял любимого князя. Поцеловал его в глаза, в лоб, в губы.

– Господь с тобою!

Русские генералы были все.

Суворов вскинул голову и стал ходить широкими шагами, говоря:

– Субординация! Экзерциция! Военный шаг – аршин, в захождении – полтора. Голова хвоста не ждет: внезапно, как снег на голову. Пуля дура, штык молодец. Мы пришли бить ветреных сумасбродных французишек. Они воюют колоннами, и мы будем их бить колоннами! Глазомер, быстрота, натиск!

Потом круто повернулся на каблуках к Розенбергу:

– Ваше высокопревосходительство, пожалуйте мне два полчка пехоты да два полчка казаков!

– В воле вашего сиятельства весь корпус. Которых прикажете?

Суворов резко отвернулся от Розенберга. Уклончивый ответ не понравился. Суворов вспыхнул и продолжал шагать, приговаривая:

– Намека, догадка, лживка, немогузнайка. От немогузнайки – много беды!

Высокий худой Розенберг стоял смущенный. Руки у него тряслись. Фельдмаршал разгневался, а почему – Розенберг так и не понял.

– Ваше сиятельство, мой полк готов! – молодцевато шагнул вперед князь Багратион.

Он знал суворовскую натуру: надо быстро и четко!

И Суворов еще раз обнял Багратиона:

– Ступай, приготовь и приготовься! Помни: голова хвоста не ждет! Внезапно, как снег на голову!