Вольф Мессинг. Видевший сквозь время - Эдуард Володарский

Москва, 1957 год

В кабинете Осипа Ефремовича было людно. Сам хозяин кабинета сидел за письменным столом, вокруг толпились артисты, и Осип Ефремович едва успевал отвечать на бесчисленные вопросы. Часть артистов были из старого состава концертной бригады, приехавшего в Москву еще из Новосибирска, однако появилось и много совсем новых, незнакомых лиц – времена менялись. Мессинг стоял чуть в стороне и с усмешкой наблюдал за происходящим.

Осип Ефремович то и дело снимал трубку телефона, коротко рявкал:

– Занят! Позже! – клал трубку и кричал охрипшим голосом: – Сто раз говорил – автобус сломан!

– Это безобразие! У нас их четыре! – возмутился кто-то из артистов.

– Все четыре сломаны! И водители – больны! – отбивался администратор.

– Может, пьяны?

– Может, и пьяны! Кто там у нас самый умный!? Я сказал сто раз – все едут на электричке!

Затрезвонил телефон, Осип Ефремович схватил трубку:

– Занят! Позже! – И вновь администратор вызверился на окружавших его артистов: – И на вокзал все добираются своим ходом! – Услышав негодующий ропот, Осип Ефремович сипло взвизгнул. – Именно – своим! Великих я тут не вижу! До Дмитрова полтора часа электричкой! Доедете как миленькие – не рассыплетесь!

Артисты вновь негодующе загудели, а Осип Ефремович забарабанил ладонями по столу:

– Все! Все! Все!

Опять вклинился телефонный звонок. Администратор в который раз просипел:

– Занят! Позже! Все, товарищи, все! Расходитесь!

Вновь раздался негодующий хор голосов, но тут дверь отворилась и на пороге возник человек в длинном черном пальто и черной шляпе, надвинутой на брови. Из-под полей шляпы на мир глядели светлые пронзительные глаза.

И хотя человек просто стоял и не издавал никаких звуков, толпа артистов разом смолкла и обернулась к двери. Осип Ефремович, привстав, поглядел на вошедшего, и у него невольно отвисла челюсть.

Мужчина медленно переступил порог и также медленно двинулся к столу. Артисты невольно расступились. Осип Ефремович поперхнулся, ослабил узел галстука и плюхнулся на стул. Человек остановился перед столом, сказал глуховатым голосом:

– Ну, здравствуй, Ёся…

– Здравствуй, Витюша… – И Осип Ефремович вдруг встал и первым протянул руку человеку, которого назвал Витюшей. – Какими судьбами?

– Ты мне эту судьбу устроил и теперь спрашиваешь? – усмехнулся Витюша и пожал протянутую руку. – Ладно, Ёся, что было – то быльем поросло…

Артисты продолжали молча глазеть на них. Осип Ефремович очнулся от первого потрясения, окинул присутствующих злым взглядом и скомандовал:

– Па-апрашу всех покинуть кабинет!

Большинство артистов направились к двери, почти каждый, выходя, оглядывался на Витюшу в длинном черном пальто и черной шляпе. Остались только Раиса Андреевна, Дормидонт Павлович и Артем Виноградов. Остался и Мессинг, продолжая с интересом смотреть на Витюшу, и тот, почувствовав этот взгляд, повернул голову и посмотрел Мессингу в глаза. И вдруг раздался жалобный голос Раисы Андреевны:

– Витюша… Витенька… Ты меня забыл разве? – Раиса Андреевна смотрела на него со слезами на глазах.

– О господи, Раиса Андреевна, – улыбнулся Витюша, блеснув четырьмя или пятью металлическими зубами. – Я так часто вспоминал вас, голубушка… – И Витюша подошел к ней, осторожно обнял и трижды расцеловал в дряблые морщинистые щеки. Отстранился, посмотрел в глаза. – А вы все поете?