Вольф Мессинг. Видевший сквозь время - Эдуард Володарский

– Что же получается? – спросил Дормидонт Павлович.

– Не знаю… ничего не понимаю! – он шлепнул себя ладонями по голове и вновь заходил по номеру.

Остановился возле буфета, оперся на него рукой и стал смотреть в окно, машинально забарабанив пальцами по стенке буфета. Потом пальцы Виноградова машинально нащупали радио, стоявшее на буфете, и машинально же повернули ручку тумблера. И сразу же на весь номер зазвучал бодрый голос диктора:

– В заключение наших спортивных новостей можем сообщить, что хоккейная команда ВВС завтра отправляется в Свердловск, где встретится в товарищеском матче с командой спортивного клуба Южно-Уральского военного округа. Партия и правительство после войны особое внимание уделяют развитию спорта. С командой хоккеистов ВВС летит генерал-лейтенант Василий Сталин. Василий Иосифович огромное внимание уделяет спорту в Военно-воздушных силах…

Мессинг слушал радио вполуха, но прозвучавшее имя Василия Сталина заставило его вздрогнуть:

– Что там сказали? Василий Сталин? Куда летит?

– С командой хоккеистов ВВС, – ответил Дормидонт Павлович. – Я слышал, он покровительствует футболистам и хоккеистам. Души в них не чает…

– Куда летит? – вновь спросил Мессинг. – В Свердловск? Самолетом?

– В Свердловск. На самолете. Там у них товарищеский матч… – ответил Дормидонт Павлович.

– Ладно, братцы, пора мне и в Москонцерт заглянуть. Любезнейшая и очаровательнейшая Аида Михайловна, позвольте поблагодарить за прекрасный чай и варенье, за теплоту души… – Осип Ефремович посмотрел на часы и встал из-за стола. – Дормидонт, тебе со мной тоже надо бы поехать в Москонцерт. Гастроли у нас через две недели, а репертуар ваш еще уточнять и уточнять…

Дормидонт Павлович молча поднялся, поклонился Аиде Михайловне, поцеловал у нее руку:

– Спасибо за чай…

– Да, и мне пора… – очнулся от мыслей Артем Виноградов. – Вольф Григорьевич, всего наилучшего…

Мессинг встал, пожал Виноградову руку, сказал тихо:

– Не надо отчаиваться, Артем…

– А что надо? – невесело улыбнулся Виноградов. – Не отчаиваться? Легко сказать, да трудно сделать…

– Все образуется… – Он положил ему руку на плечо. – Ведь у нас бывало и похуже…

– Тебе виднее, Вольф Григорьевич, – вновь невесело улыбнулся Виноградов. – Ты у нас один сквозь время видишь. А я… я вот буду басни читать! – вдруг тряхнул головой Артем и победоносно на всех посмотрел. – А что? Давно пора переходить на эзопов язык! Хоть и в кармане, а все равно фига!

– Давай! И твой эзопов язык засунет тебя в далеко не эзопову жопу, гы-гы-гы… – гулко заржал Дормидонт Павлович.

– Прекратите вы, труба иерихонская… – брезгливо поморщился Артем Виноградов.

– Когда, вы сказали, гастроли? – спросила Аида Михайловна, прощаясь с Осипом Ефремовичем.

– Должны быть через две недели, а там как Бог даст… – развел руками администратор. – Сами видите, что творится… Нужно заново утверждать весь репертуар.

– И Вольфу Григорьевичу тоже? – спросил Дормидонт Павлович.

– А вот ему не надо! – почти со злостью ответил Осип Ефремович. – Вольф Григорьевич не вам чета!

Они попрощались в прихожей. Закрыв дверь, Аида Михайловна вошла в номер и удивилась, не увидев там Мессинга. Она прошла в спальню и обнаружила его лежащим на кровати, на спине, с закрытыми глазами.

– Что-то случилось, Вольф?

Мессинг не отвечал, лежал неподвижно.

– Ты услышал что-то про Василия Сталина? – снова спросила Аида Михайловна.

Мессинг резко поднялся и вышел в гостиную, подошел к тумбочке с телефоном, положил руку на трубку и замер, не решаясь ее снять. Аида Михайловна стояла в дверях спальни и с тревогой наблюдала за его действиями. Наконец Мессинг снял трубку и набрал совсем короткий номер.

– Алло, простите, это приемная товарища Сталина? Это Мессинг Вольф Григорьевич. У меня настоятельная просьба, товарищ Поскребышев. Вы не могли бы соединить меня с товарищем Сталиным? Нет, я не сошел с ума. Это очень важно. Да, он дал мне этот телефон при нашей последней встрече, сказал звонить при срочной надобности. Я бы не стал по пустякам беспокоить его, но это очень важно. Речь идет о его сыне Василии… Спасибо, жду… – И Мессинг замер с трубкой в руке, глядя в окно.

Аида Михайловна все так же стояла в дверях спальни и молчала. Наконец Мессинг встрепенулся:

– Да, товарищ Поскребышев. Живу там же… в гостинице «Москва». Да, с тех пор… Хорошо, я буду на месте… – Он положил трубку и посмотрел на жену. – За мной сейчас приедут…

Аида Михайловна подошла к столу, налила себе чаю, отпила глоток и медленно сказала:

– Если бы ты знал, как все это печально…

– Что именно? – спросил Мессинг.

– Тебя так встревожила судьба Василия Сталина, что ты стал звонить по телефону, который даже вспоминать боялся… Ну конечно, это же Василий Иосифович… Не дай Бог с ним что-нибудь случится! Только услышал и уже успел подумать… А ты подумал, что с Зощенко может случиться? Или с Анной Ахматовой? Или с другими такими же? Или это тебе неинтересно? А вот Василий Иосифович – это да! Это важно! Это же сын самого Сталина, вождя и учителя всех народов! Неужели ты не понимаешь.

как это ужасно выглядит? Как унизительно! Для тебя, для Вольфа Мессинга!

Аида Михайловна хотела еще что-то сказать, но в дверь громко и требовательно постучали. Тут же она распахнулась, и на пороге вырос высокий офицер с капитанскими погонами на шинели, с малиновыми петлицами и околышем на фуражке. Капитан козырнул и уточнил:

– Товарищ Мессинг?

– Да, я сейчас. Одну секунду.

– Я жду вас. – Офицер исчез в коридоре, прикрыв за собой дверь.

Мессинг подошел к платяному шкафу, рывком открыл дверцы и сдернул с вешалки пальто, шляпу. Он нервно шагнул в прихожую, но с порога обернулся:

– Если бы ты знала, как ты меня сейчас оскорбила! Обидела! – он вышел, с силой захлопнув дверь.

Аида Михайловна вернулась к столу. Она отхлебнула чай и вновь пробежала глазами по строчкам лежащей перед ней газеты «Правда». Крупный заголовок гласил: «ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦК КПСС О ЖУРНАЛАХ „НЕВА” и “ЛЕНИНГРАД”». В который раз она перечитала строчки статьи: «товарищ Зощенко… воспевание мещанства… прославление буржуазного образа жизни… Анна Ахматова… воспевание враждебной советскому человеку идеологии упадочничества и преклонение перед западными ценностями, тоска по буржуазной России…» Аида Михайловна отшвырнула газету и уронила голову на стол, на скрещенные руки…

Мессинг сел в черный «опель-адмирал» на заднее сиденье, захлопнул дверцу, и машина тронулась с места.

…И вот он снова шел по кремлевскому коридору в сопровождении двух офицеров МГБ. В приемной Сталина его встретил Поскребышев. Вымуштрованные офицеры охраны застыли в дверях, как будто бы и не дыша…