Катуков против Гудериана - Виктор Прудников

23 апреля 1945 года Катуков, Попель и Шалин докладывали Военному совету 1–го Белорусского фронта: «1–я гвардейская танковая армия, взаимодействуя с 8–й гвардейской армией, в результате ожесточенных пятидневных боев с танковыми и механизированными соединениями противника, последовательными ударами с широко применяемым маневром на поле боя, прорвала глубоко эшелонированную, заранее подготовленную оборону противника на ближних подступах к Берлину и завязала бои в предместьях города».[401]

В этот же день радио донесло приятную весть — приказ Верховного Главнокомандующего, в котором отмечались боевые успехи войск 1–го Белорусского фронта, в том числе и 1–й гвардейской танковой армии, на берлинском направлении.

В приказе, в частности, назывались имена отличившихся танкистов—первогвардейцев в боях при прорыве обороны немцев и наступлении на Берлин начальника штаба генерал—лейтенанта Шалина, командиров корпусов генерал—майора Дремова и полковника Бабаджаняна.[402]

Москва салютовала доблестным войскам 1–го Белорусского фронта двадцатью артиллерийскими залпами из 220 орудий.

Тем временем к южным окраинам Берлина вышла и 3–я гвардейская танковая армия П.С. Рыбалко. В результате этого маневра завершилось окружение 4–й и 9–й танковых армий, основных сил франкфуртской группировки немцев. Она была отсечена от столицы.

Катуков с оперативной группой прибыл на командный пункт генерала Дремова, расположенный на окраине горящего города Кепеника. Комкор поспешно доложил:

— Войска готовятся форсировать Шпрее. Мешает немецкая авиация и артиллерия.

— Ничего, Иван Федорович, попробуем угомонить их.

С командного пункта Катуков связывается с генералами Фроловым и Крупским, приказывает им подавить огневые точки противника на левом берегу Шпрее.

Уже через несколько минут на противоположный берег обрушивается целая серия артиллерийских и авиационных ударов. Немцы на время притихли.

Разобравшись в обстановке, командарм отдал приказ войскам: 11–му гвардейскому танковому корпусу форсировать Шпрее юго—западнее Карлхорста и к исходу дня 24 апреля овладеть рубежом Силезского и Герлицкого вокзалов; 8–му гвардейскому механизированному корпусу нанести удар на Иоганнисталь, Нейкельн, к исходу дня выйти на рубеж Герлицкого вокзала и аэропорта Темпельсхоф.[403]

Армия за восемь дней боев потеряла немало людей и техники, но ее боевой дух был довольно высоким. Катуков весьма сожалел, что с некоторыми частями пришлось расстаться. По приказу командующего фронтом корпус Ющука с утра 23 апреля переходил в оперативное подчинение 5–й ударной армии генерала Н.Э. Берзарина. Чуйкову для непосредственной поддержки пехоты передавались 64–я гвардейская танковая бригада, 11–й гвардейский тяжелый танковый и 399–й гвардейский тяжелый самоходно—артиллерийский полки.[404]

И тем не менее корпуса Дремова и Бабаджаняна продолжали штурмовать пригороды Берлина. Успешно переправившись через Шпрее, они заняли выгодные позиции от Шеневейде до Бонсдорфа, что давало возможность наступать к центру города с юго—востока.

Бои не прекращались даже ночью. В адском грохоте, занимая квартал за кварталом, продвигалась пехота, поддерживая ее, шли танки и самоходно—артиллерийские установки. Батареи орудий разных калибров и минометов вели огонь по зданиям, площадям и садам, где затаился противник.

«Перед нами лежал огромный город, — писал Катуков, — изрезанный сетью каналов, с узкими коридорами улиц, перерезанных многочисленными завалами у перекрестков, укрепленных вкопанными в землю танками, где в каждом доме засели автоматчики и фаустпатронщики.

Враг, чувствуя приближение конца, сопротивлялся с исключительным упорством и яростью. Каждый метр пространства на пути продвижения к центру города приходилось преодолевать с предельным напряжением, каждый дом на нашем пути вставал как крепость, которую надо было брать штурмом. Узкие улицы мешали маневру, пехота, осыпаемая градом пуль и осколков, медленно продвигалась вперед по подвалам и чердакам. Танки, самоходная артиллерия, полевая артиллерия и минометчики были зажаты в узких коридорах улиц, мешавших введению в бой всех огневых средств одновременно. В кварталах, еще не прочесанных пехотой, фаустпатронщики дерзкими, внезапными налетами зажигали танки и самоходные орудия. Все ожесточение четырехлетней войны достигло предела на этом последнем этапе».[405]

Гитлеровцы отчаянно сопротивлялись. Геббельс, возглавивший оборону Берлина, считал, что город может продержаться 10–12 недель. Против наступающих советских войск были брошены последние резервы: специальные подразделения, несшие охрану правительственных зданий, батальоны фольксштурма и полиции, боевые группы 9–й авиадесантной дивизии, 20–й моторизованной дивизии и дивизии «Мюнхеберг», 18–й танковой дивизии.[406]

Но и советские войска наращивали удары. Части, переправившиеся через Шпрее, Катуков сразу же вводил в бой. Оборона гитлеровцев в самом Берлине трещала по всем швам. Не спасали здания—крепости. В городе их было 600 тысяч. На многих намалевано: «Берлин останется немецким». Правда, кто—то из наших бойцов уже постарался, добавил: «Только без фашистов».

25 апреля штурмовые группы форсировали канал Тельтов. Бои шли на улицах Бергштрассе и Рихардштрассе. Грохот артиллерийской канонады сливался с ревом танковых и авиационных моторов.

Части корпуса Бабаджаняна, сломив сопротивление противника, вышли к каналу Ландвер. Впереди двигалась разведгруппа старшего лейтенанта Е.К. Мирошникова. Мотострелки корпуса Дремова достигли южной части Нейкельна и завязали бои на перекрестке улиц Донауштрассе и Инштрассе.

Разведгруппа майора B.C. Графова донесла на КП Катукова: захвачены берлинские аэропорты Адлерсхоф и Темпельсхоф. На летном поле Адлерсхофа было уничтожено до 70 самолетов. Кроме бомбардировщиков и истребителей, здесь находились и личные самолеты главарей фашистского рейха.

Сражение за Берлин достигало кульминации. Чтобы протолкнуть вперед танки, всегда приходилось пускать вперед автоматчиков, которые «выкуривали» из щелей и подвалов «фаустников». И все же машины горели. С канала Ландвер Бабаджанян донес:

— Потерял несколько «тридцатьчетверок». Боюсь, не дотяну до рейхстага!

— Спокойно, Армо. — Катуков подождал с минуту, пока в микрофоне не прекратились шумы, затем продолжал: — Меняй тактику ведения боя. Пускай танки по обеим сторонам улицы. Имей в виду следующее: машины с левой стороны должны вести огонь по домам правого порядка, машины с правой стороны пусть стреляют по домам левого порядка. Понял?