Мечи Дня и Ночи - Дэвид Геммел

Рассказав спутникам о том, что он видел, Скилганнон послал Алагира за остальными и велел им ехать прямо на восток, к остроугольному проходу в горах.

— Мы с Декадо осмотрим все перевалы, — сказал он, — и подумаем, где у нас больше всего возможностей для обороны.

— В жизни не видал такого оптимиста, как ты, родич, — заявил Декадо, когда они остались одни. — Ты в самом деле веришь, что эти деревенские парни побьют Вечных?

— Не важно, во что я верю. Я уже сказал, что бежать нам некуда и спрятаться негде. Остается одно — драться. А когда я дерусь, Декадо, я побеждаю — и во главе армии, и в одиночку.

— Я, не в пример большинству людей, люблю наглость, — весело ответил Декадо. — Она освежает. Сам я думаю точно так же. Не родился еще человек, которого я не убил бы на поединке. Ты ведь понимаешь, что это значит?

— И что же, по-твоему, это значит?

— Один из нас заблуждается.

— Или оба. Счастье, что мы с тобой на одной стороне.

— Счастье переменчиво, — хмыкнул Декаде Скилганнон сел на коня.

— Расскажи мне все, что знаешь о Вечной Гвардии. Как их учат, какая у них тактика, какое вооружение.

— Конные или пешие, они всегда атакуют. И всегда побеждают — как и ты, родич.

Унваллис о многом мечтал в своей долгой жизни, и почти все его мечты сбылись — кроме одной. Ни одна из его многочисленных женщин почему-то так и не родила от него. Он всегда немного сожалел об этом, но сейчас не испытывал ничего, кроме счастья.

Он лежал в королевской постели. Джиана свернулась рядом, положив голову ему на плечо, закинув на него ногу. Она спала совсем как ребенок, и Унваллис испытывал к ней чисто отеческую нежность. Он лежал тихо, поглаживая ее длинные черные волосы. Разум говорил ему, что это только иллюзия, что рядом с ним спит жестокий тиран, на чьей совести гибель целых народов. Но чувства в темноте шатра говорили громче и побеждали разум.

Так прошел час. Унваллис задремал и внезапно проснулся.

Открыв глаза, он увидел над собой серое лицо Тени. Укол кинжалом в плечо, и Унваллиса быстро сковал паралич. Еще две Тени подошли к ложу. Джиана вздрогнула и хотела сбросить с ног одеяло, но они тут же набросились на нее.

Унваллис даже пальцем не мог шевельнуть, чтобы ей помочь. Даже веки его не слушались, и у него на глазах серое лезвие кинжала вошло в сердце Джианы. Она упала на постель, глядя мертвыми глазами в неподвижные глаза Унваллиса. Еще миг, и Тени стащили ее труп с кровати.

Он не видел, как они вынесли ее из шатра. Несколько мучительных часов он пролежал с раскрытыми, пересохшими глазами. Потом пришел Агриппон с лекарем. Вдвоем они усадили Унваллиса. Вскоре он стал чувствовать свои руки, а следом пришла страшнейшая головная боль.

Когда дар речи вернулся к нему, он произнес одно только слово:

— Джиана.

— Тени уложили часовых, — сказал Агриппон. — Мы не нашли никаких следов.

— Ее убили, — сказал Унваллис. — Кинжалом в сердце. И унесли ее тело.

Алагир, сидя на каменистой почве у кромки воды, снял шлем и кольчугу. Солнце пригревало, но от пруда веял прохладный ветерок. Кругом блаженствовали Легендарные, не считая высланных на восток разведчиков. Напоенные кони стояли в тени утеса.

К нему подсел Гильден, тоже без лат, в одной серой рубахе до колен. Сейчас он больше походил на строгого учителя, чем на солдата.

— Твоя рубашка знавала лучшие дни, — заметил Алагир.

— Да, раньше она вроде была зеленая. — Гильден поплескал водой на лицо. — Любопытно знать, какая тут глубина.

— Откуда этот пруд вообще взялся? Дождевая вода натекла в яму?

— Трудно сказать. В пустыне такие вот водоемы могут быть связаны с колодцами и даже с подземными озерами. Потому, наверно, древние и проложили дорогу близко к этим утесам. Отличное место для караванщиков, ехавших от моря в Гульготир или Гассиму. Тут тебе и отдых, и водопой. — Гильден посмотрел на ту сторону пруда, где сидела Аскари с мрачным Харадом. — Красивая девушка. Ставуту повезло.

— Хорошо бы нам всем повезло. Скоро мы встретимся с Вечной Гвардией и двумя сотнями джиков.

— А где он сам, Ставут? — Гильден огляделся по сторонам.

— Он и вся стая ушли с Декадо и Скилганноном. Разведать другие перевалы, посмотреть, где Вечные могут нас обойти.

— Хоть бы они вовсе нас не нашли, — засмеялся Гильден.

— Знакомое чувство. Но что мы в таком случае будем делать, дружище? Вернемся домой и поляжем в стычке с другим таким же полком или с двумя полками, с тремя?

— Твоя правда.

Аскари пришла к ним, обогнув пруд.

— Такая чудесная вода, а никто не купается. Почему? Гильден засмеялся, Алагир же покраснел и промямлил:

— Да мы, знаешь ли... неважно плаваем.

— Я чего-то не понимаю? — спросила Аскари у Гильдена.

— Похоже на то, девушка.

— Слушай, Гил, заткнись! — угрожающе произнес Алагир.

— Наше общество придерживается древних ценностей, порою невероятно глупых, по правде сказать, — как ни в чем не бывало продолжал тот. — Женщины у нас делятся на три категории: непорочные девы, жены и шлюхи. Первые две категории пользуются почетом, третья служит для удовольствия. Удовольствие этого рода, разумеется, сопряжено с тяжелым гнетом вины.

— Это как-то связано с купанием? — удивилась Аскари.

— Враг может показаться в любую минуту. В мокрой одежде драться несподручно, поэтому купаться мы можем только нагишом. А при тебе, непорочной деве, — заржал Гильден, — ни один дренай раздеваться не станет.

— Но ты-то не разделяешь этой стыдливости? — вкрадчиво спросила она.

— Я побывал на юге, за Дельнохскими горами, и знаю, как другие люди живут.

— Тогда скидывай свою рубаху и покажи пример товарищам по оружию.

На этот раз Алагир засмеялся, а Гильден покраснел.

— Ну нет. Что бы я там ни говорил, а то, что с детства вдолбили, так просто не выкинешь.

— Значит, Легендарные — всего лишь робкие мальчики, которые стыдятся показать свою наготу? И ты тоже, Бронзовый Князь?

— И я тоже. Но искупаться все-таки хочется.

Алагир скинул с себя рубашку, штаны и плюхнулся в воду. Легендарные завопили, захлопали в ладоши, и несколько человек присоединилось к командиру.

Наслаждаясь прохладой, Алагир подплыл к Хараду, сидевшему с топором на коленях.

— Давай и ты с нами, дружище.

— Я плавать не умею.

— Да это легко. Положи топор и прыгай. Я мигом тебя научу.