Мечи Дня и Ночи - Дэвид Геммел

— Обстрел будем вести непрерывно, — сказал он, вернувшись. — Когда они начнут наступать, мы встретим их здесь. Затем задние ряды лучников отойдут вон туда, на скалы, и будут стрелять поверх наших голов по неприятелю, который неизбежно собьется в кучу. Сколько у каждого стрел?

— Тридцать.

— Если первая атака захлебнется, мы пополним запас, выдергивая стрелы из мертвых. Все зависит от этого первого раза. Надо продержаться подольше, чтобы поколебать их уверенность. Мы с Декадо станем в центре первой шеренги.

— Я тоже.

— Да. И в Бронзовых Доспехах. Это приободрит людей.

— Я тоже так думаю. А где будет драться Харад?

— Трудный вопрос. Он парень храбрый и сильный, но совершенно неопытный. Вдобавок с топором можно сражаться только на близком расстоянии, при поддержке товарищей. Ему нужно место для размаха. Я пошлю его со Ставутом и зверями для охраны других перевалов.

— Жалко. Ты верно сказал, что Бронзовые Доспехи поднимут наш дух, а если к ним добавить еще и топор Друсса...

— Может, под конец дело и до него дойдет.

После долгого подъема Ставут, Шакул и Харад вышли на плоскогорье, откуда змеилась на восток узкая расселина перевала. Здесь их ждала остальная стая. Харад, которому кто-то из Легендарных одолжил флягу с водой, прополоскал рот от пыли. По спине у него струился пот. Эта сухая земля рождала в его сердце тоску по родным лесам. Вспомнив о них, он вспомнил и Чарис, с улыбкой несущую ему обед. Харад помрачнел, мучимый горем и яростью.

— Милях в двух впереди, — сказал ему Ставут, — эта тропа выходит на старую дорогу. Если они решат разделиться, то один из отрядов пойдет здесь.

Харад предпочел бы драться вместе с Легендарными, а не зверями. Он все еще к ним не привык и восхищался Ставутом, который расхаживал среди них, хлопал их по бокам и отпускал шуточки, которых звери, по мнению Харада, все равно не понимали. Сейчас они подремывали, растянувшись на солнцепеке. Ставут зевнул и поскреб отросшую бороду.

— Ты знаешь какие-нибудь истории про Друсса? — спросил его Харад.

— Знаю, только ведь это все сказки. Он был женат на принцессе. Ее выкрали из дворца по наущению чужеземного короля, который в нее влюбился. И увезли за море, но Друсс отправился за ней и вернул назад.

— Рассказчик из тебя аховый, — заметил Харад.

— Древняя история меня, признаться, мало интересует. Он еще, кажется, дрался с повелителем демонов — или с кем-то таким.

— И почему это все герои женятся на принцессах?

— Ну, на то они и герои. — Ставут посмотрел на тропу впереди. — Хоть бы они не пошли по этому перевалу.

Шакул вдруг вскочил, поднял голову и раздул ноздри. Другие звери тоже зашевелились, и Ставут выругался.

— Твое пожелание не исполнилось, потому что ты плохо рассказываешь, — сказал ему Харад.

— Много джики. Скоро здесь, — сообщил Шакул.

— Сколько их? — спросил Ставут.

— Большая стая.

— Больше нашей?

— Много раз больше.

Ставут опять ругнулся и вытащил кавалерийскую саблю, которую дал ему Алагир.

— Ты бы держался подальше от драки, — посоветовал ему Харад. — Если не умеешь пользоваться этой штуковиной.

— Очень смешно, — процедил Ставут. Шакул снова понюхал воздух и сказал:

— Не все идут.

Тропа, ведущая вниз, имела в ширину двадцать футов. Справа от нее высился отвесный утес, слева зияла пропасть.

— Шак, — сказал Ставут, — надо выкатить побольше этих больших камней на край обрыва.

— Камни?

Ставут подошел к большому валуну и притворился, что толкает его.

— Будем скатывать их вниз, на врага. Взяли, ребята! — закричал он. Шакул тоже налег на валун, но тот не сдвинулся с места.

— Не идет, — сказал джиамад.

— Надо всем вместе. Грава, Железный, Уголь, сюда! — Те пришли на подмогу, и камень медленно покатился вперед. — Теперь осторожно, — предостерег Ставут. — На самый край. — Харад тоже приложил свою силу, и они установили валун в нужном месте. Вскоре защитники подкатили к началу тропы целый ряд огромных камней и стали ждать.

Далеко внизу показались первые вражеские джиамады. С ними был офицер на пегом коне. Ставут приказал своей стае отойти назад, но опоздал, и офицер их увидел. Он махнул рукой, и джиамады ринулись вверх по склону. Все здоровенные, как Шакул, и еще громаднее, вооруженные железными палками. Харад насчитал больше сорока, и бежали они очень быстро. Офицер тоже не отставал. Он обнажил саблю, и черный плащ реял у него за спиной.

Когда они добежали до середины склона, Ставут взревел:

— Толкай!

Шакул и другие скатили за край первый валун. За ним последовали второй и третий. Первый остановился шагов через десять, но второй покатился дальше, набирая скорость. Шакул с Гравой бросились к застрявшему первому, столкнули его с места и мигом вернулись назад.

Теперь уже пять камней катились вниз, подскакивая на ходу. Один из них ухнул в пропасть задолго до встречи с врагом, другой ударился об утес и остановился, но три других неслись прямо на джиамадов. Те, заметив опасность, повернули назад. Офицерский конь стал на дыбы. Валун угодил прямо в него и скинул в обрыв.

Офицер успел освободить ноги из стремян и спрыгнул с обреченного скакуна.

Харад следил за ними сквозь поднятое обвалом облако пыли. Не меньше десяти джиамадов свалились в пропасть или были раздавлены. Остальные строились для новой атаки. Офицер, потерявший свой шлем с плюмажем, взмахнул саблей, указывая наверх, и звери снова рванулись по склону.

Стая Шакула ждала их. Ставут стал в середине, Харад рядом с ним.

— Ненавижу драки, — сказал Ставут.

— Тогда ты выбрал плохое место, — проворчал Харад.

— Бей их! — во всю глотку заорал Ставут, и стая с ревом кинулась на врага. Харад бежал вместе с ними. Большущий зверь замахнулся на него железной дубиной. Харад, пригнувшись, рубанул его Снагой по ребрам, плечом отпихнул в сторону и схватился с другим. Шакул схватил своего противника за горло и пах, поднял в воздух и швырнул на других, бежавших за ним. Сабля Ставута лишь слегка оцарапала налетевшего на него зверя. Тот сгреб Ставута за грудки и потащил в пасть, но Шакул треснул его сбоку по голове. Зверь бросил Ставута и сцепился с Шакулом.

Ставут вскочил и подобрал упавшую саблю. Плоскогорье гудело от рыка и воплей. Шакул перегрыз врагу горло и снова бросился в бой. Харад рубил с неослабевающей силой, кроша мех, мясо и кости. Ставут поспешил ему на помощь, перескакивая через убитых зверей и уворачиваясь от дерущихся. Гвардейский офицер устремился наперерез. Ставут блокировал его выпад и спасся от второго, отшатнувшись назад. Острие, однако, прорвало ему рубашку и задело грудь. Он замахал саблей, держа ее обеими руками, но это не возымело успеха.