Буря Жнеца. Том 1 - Стивен Эриксон

Он шагнул на пол, вымощенный заплесневелым булыжником.

Далеко он ушел, сколько времени прошло?.. Тьма и приглушенные капли воды. Странник принюхался и уловил запах жизни, испорченной погружением в древнюю магию. Теперь ясно, где он. Значит, шел недалеко. И недолго. Никогда не прячься в одном и том же месте, дитя. С пересохшим от странного предвкушения ртом он поспешил по извилистому коридору.

Я ничего не могу поделать, я слаб, проходя кривыми дорогами судеб. Когда-то я значил гораздо больше. Господин плиток. Вся сила в начертанных образах, почти словах из тех времен, когда написанных слов не существовало. Они голодают без моего благословения. Усыхают. Разве это пустяк? Я уже не могу торговаться?

Он ощущал внутри себя когда-то потухший уголек… чего? Ах да. Ясно вижу. Вижу.

Честолюбие.

Странник достиг тайной палаты и ощутил у входа пульсирующее тепло.

Согнувшаяся над жаровней, она повернулась, когда Странник вошел. Тяжелый, сырой воздух, насыщенный благовониями, почти опьянил его. Ее глаза распахнулись:

– Турудал Бризад…

– Дело вот в чем. Сделка…

Она осторожно протянула руку над углями жаровни:

– Они все хотят заключить сделку. Со мной…

– Обители, ведьма. Они сталкиваются, неуклюжие, как старухи. Сталкиваются с новыми – с Путями. Только дурак назовет это пляской равных. Сила когда-то была крепкой. А теперь она… – Он улыбнулся и подошел на шаг. – Теперь тонкая. Понимаешь? Что предложить тебе, ведьма?

Она нахмурилась, скрывая страх:

– Нет. Ты смердишь, как помойная яма, консорт. Тебя здесь не ждали…

– Плитки так хотят поиграть, правда? Они укладываются в изломанные узоры, всегда изломанные. Нет потока. Они устарели, ведьма. Устарели.

Рука над жаровней дернулась, и глаза Пернатой ведьмы вспыхнули, глядя мимо Странника.

За его спиной раздался тихий голос:

– Не делай этого.

Странник обернулся.

– Куру Кван. Она вызвала тебя! – Он рассмеялся. – Я могу изгнать тебя в мгновение ока, призрак.

– Она не должна была этого знать. Послушай мое предостережение, Странник: ты впал в отчаяние. Иллюзия славы… Разве ты не понимаешь, что мучило тебя? Ты стоял слишком близко ко льду. Тебя захватили страсти пойманного демона. Его честолюбие. Его вожделение.

Странник покачал головой, справившись с мимолетным сомнением.

– Я – Господин плиток, старейшина. Никакому жалкому духу меня не заразить. Мои помыслы чисты. Моя цель… – Он вновь повернулся, отмахнувшись от призрака. И едва не упал – пришлось сделать шаг, чтобы устоять.

Призрак седы заговорил:

– Странник, ты собираешься бросить вызов Путям? Ты что, не понимаешь: если у плиток есть Господин, то есть Господин и у Путей?

– Не глупи, – сказал Странник. – Нет плиток, описывающих эти Пути…

– Не плитки. Карты. Колода. И да, существует Господин. Ты собрался пойти против него? С какой целью?

Странник промолчал, хотя уловил ответ в голове. Свержение. Он словно ребенок перед таким, как я. Я мог бы даже пожалеть его, когда отниму у него всю мощь, всю кровь до последней капли, саму жизнь.

Больше я не откажусь от этого мира.

Куру Кван не унимался:

– Если ты отправишь Обители против Путей, Странник, ты разобьешь союзы…

Странник фыркнул:

– Они уже разбиты, седа. Того, что началось как еще один поход против Увечного бога, чтобы подвергнуть его жестокому наказанию – как будто Падший совершает преступление самим своим существованием, – того больше нет. Старшие пробудились, вернулись к памяти о том, кем были когда-то и кем будут вновь. Кроме того, – добавил он, сделав еще шаг к задрожавшей летерийской ведьме, – враг разделен и в замешательстве…

– Все они чужды тебе. Нам. Ты уверен, что понимаешь правильно? А не враг ли внушает тебе то, что желает?

– Играешь в игры, Куру Кван. Твоя вечная ошибка.

– Это не наша война, Странник.

– Да нет, наша. Моя война. Война Рулада. Увечного бога. В конце концов, не Старшие боги так хотят уничтожить Падшего.

– Захотят, если только поймут, Странник. Увы, они ослеплены соблазном воскрешения – слепы, как и ты сейчас. Все, кроме одного – создателя Путей. Самого К’рула. Слушай меня, Странник! Отправляя Обители против Путей, ты объявляешь войну К’рулу…

– Нет, лишь его детям. Детям, которые убьют его, если смогут. Он им не нужен. Он ушел – а теперь снова шагает по владениям и тащит с собой плитки, Обители, древние места, которые хорошо знал… Настоящая война, седа!

– Верно, и дурацкая ностальгия К’рула – самый опасный яд, хотя ему самому еще только предстоит понять это. Я мертв, Странник, – и дороги, по которым я ходил…

– Меня не интересуют.

– Не надо. Все это игры Увечного бога!

Улыбаясь, Странник поднял руку неуловимым движением. Ухватил летерийскую ведьму за шею. Приподнял, оторвав от пола.

В другой руке Странника появился кинжал.

Кровь. Дар смертного Старшему…

Ведьма держала что-то в руке. Дергалась, пыталась освободиться от удушающей хватки; глаза налились кровью, лицо потемнело. Она сделала выпад рукой.

И вонзила отрезанный палец в левый глаз богу.

Странник взревел: мозг словно пронзило раскаленное копье.

Он вонзил кинжал в тело женщины. Потом отшвырнул ее, качнулся, хлопая себя по лицу – текла кровь, что-то болталось на жилке, стукаясь о щеку. Достал ее, и неважно, что она натворила со мной – достал ее, эту грязную тварь… ее кровь… моя кровь… Бездна меня побери, боль!

И тут она вернулась. Когтистые пальцы потянулись к его лицу – схватили что-то, оторвали… Боль! И совсем рядом – ее злобный рык: «Я собираю». Она метнулась прочь, но он успел еще раз ударить кинжалом, взрезав плоть, скользнув лезвием по костям.

Она вырвала глаз. Убежала, зажав его в окровавленной руке.

А ее кровь осталась на кинжале. Достаточно. Более чем достаточно.

Странник, выставив перед собой руку, одним глазом пытаясь разобраться в мутной перспективе, двинулся к двери.

Все, что мне нужно.

Оставляя за собой кровавый след, Пернатая ведьма дотащилась до дальней стены и там свернулась в клубок; в одной грязной руке – глаз бога, в другой – отрезанный палец Бриса Беддикта, который, похоже, набух, словно впитал кровь Странника. Теплый… нет, горячий.

– Собираю, – прошептала она.