Буря Жнеца. Том 1 - Стивен Эриксон

– Если случайно, то никакая это не поэзия, – сказал Ормли, все еще хмурясь.

– Значит, тебе мало что известно о современных веяниях.

– Только об одном, Рукет, вот из-за него я и нервничаю. Тегол Беддикт.

– Самое необычное сопоставление, – ответила она, потянувшись за новым свиным ухом. – Идиотизм и гениальность. В частности, он гениально создает идиотские моменты. Когда мы последний раз занимались любовью…

– Рукет, умоляю, ты не видишь, что происходит? Прости, похоже, что нет. Тогда послушай меня. Он чересчур успешен! Все происходит слишком быстро! Патриотисты заваривают что-то ужасное, и будь уверена – Свободное попечительство поддержит их всеми имеющимися ресурсами. На Нижнем рынке начался натуральный обмен – потому что монет просто нет.

– Таков и был план…

– Но мы не готовы!

– Ормли, Крысий дом рухнул?

Он посмотрел на нее с подозрением, затем хмыкнул и отвел взгляд.

– Ладно, мы знали и были готовы. Верно. Хотя мы не ближе к пониманию, что произойдет, когда что-то происходит, даже если знаем, что оно происходит, когда происходит. Так или иначе, ты просто пытаешься меня запутать, потому что теряешь объективность, когда дело касается Тегола.

– Да перестань, ты считаешь меня дурой?

– Да. Любовь, похоть, все такое – и ты теряешь способность мыслить здраво.

– Это ты не мыслишь здраво. Тегол вовсе не тайна. Тегол легок – нет, не в том смысле… а, ладно, в том тоже. В общем, как я сказала. Легок. А настоящая загадка для нас, Ормли, – его проклятый слуга.

– Бугг?

– Бугг.

– Да он – просто ширма…

– А ты уверен, что не наоборот? Что они делают со всеми полученными монетами? Закапывают на заднем дворе? У них даже нет заднего двора. Ормли, речь идет о тоннах монет! – Она махнула рукой. – Хватит, чтобы заполнить этот склеп двадцать раз. Да, конечно, под городом есть и другие подземелья, но нам они все известны. Я посылала гонцов: все подземелья пусты, пыль под ногами никто не тревожил годами. Мы отправляли крыс во все трещины, во все разломы, во все щели. Ничего. – Она щелкнула пальцами. – Монеты исчезли. Как будто растворились в воздухе. И не только в этом городе.

– Может, Тегол нашел укрытие, где мы еще не смотрели. Что-то одновременно умное и идиотское, как ты говоришь.

– Я думала об этом, Ормли. Поверь мне, монеты исчезли.

Его сердитый взгляд вдруг просветлел, и он налил себе еще вина:

– Понял! Утопили в реке.

– Однако Тегол утверждает, что легко наполнит рынок, если финансисты попечительства запаникуют и начнут чеканить монету сверх обычной квоты. Даже эта квота чревата инфляцией, ведь старые монеты не изымаются. Не хватает сырья для повторной чеканки. Казначейство империи практически парализовано. А Тегол говорит, что выбросит монеты на улицы в мгновение ока.

– А может, врет.

– А может, нет.

– А может, я возьму последнее свиное ухо?

– Не смей.

– Прекрасно. Есть еще проблема. Между эдур и Патриотистами и канцлером с его армией головорезов и шпионов – серьезные трения. Пролилась кровь.

– Ничего удивительного, – кивнула Рукет. – Это было неминуемо. И не думай, что напряженное финансовое положение тут ни при чем.

– Разве только косвенно, – возразил Ормли. – Нет, столкновение тут, полагаю, личного характера.

– Мы можем это использовать?

– Ага, наконец-то мы начинаем обсуждение.

– Ты просто ревнуешь к Теголу Беддикту.

– И что, если так?.. Ладно, давай займемся планами.

Вздохнув, Рукет махнула слуге.

– Принеси еще бутылку, Унн.

Ормли выгнул бровь и, когда громадный слуга побрел в боковую комнату, нагнулся ближе:

– Унн? Тот, который…

– Убил Геруна Эберикта? Да, тот самый. Голыми руками, Ормли. – Она улыбнулась. – И эти голые руки хороши не только в убийствах.

– Я знал! Ты больше ни о чем и думать не в состоянии!

Она откинулась в кресле. Пусть считают себя умными. Только так можно сохранить мир.

Под Летерасом скрывалось массивное ледяное ядро. Кулак Омтоз Феллака, зажавший неумолимой хваткой древнего духа. Клюнувшего на приманку и захваченного удивительным союзом седы Куру Квана, яггутской волшебницы и Старшего бога. Страннику непросто было принять такое сочетание, и неважно, что результат получился благоприятный. Дух лишен свободы до тех пор, пока древний ритуал не ослабеет – или, вероятнее, не будет разбит по злому умыслу. Так что хотя и временно – а есть ли что-то постоянное? – смерть и разрушения колоссального масштаба удалось предотвратить. Очень хорошо.

Куру Кван заключает союз с волшебинцей-яггуткой – удивительно, но не страшно. Только участие Маэля беспрестанно не давало покоя Страннику.

Старший бог. Не К’рул, не Драконус, не Кильмандарос. Нет, этот Старший бог всегда оставался в стороне. Проклятие Маэля – благословение всех остальных. Так что изменилось? Что подтолкнуло старого ублюдка вступать в союзы, выплескивать свою мощь на улицы города, явиться на заброшенный остров и отделать изломанного бога до бесчувствия?

Дружба с жалким смертным?

А что, дорогой Маэль, ты собираешься делать со всеми почитателями? С теми, кто злоупотребляет твоим безразличием? Их легион, и с их рук капает кровь во имя твое. Тебе это приятно? Ведь от них ты черпаешь свою силу. Столько, что хватит утопить все владение.

Война между богами, но так ли ясна линия фронта, как кажется?

Странник стоял в твердой скале, совсем рядом с громадным ледяным ядром, вдыхая запах студеной магии из другой эпохи. Дух, замороженный во время подъема из вонючего озера, клокотал беспомощной яростью. Один из родни самого Маэля, как подозревал Странник, вырвался на свободу только для того, чтобы попасть под заклятие Увечного бога. И ничего не знал – пока – об ужасных трещинах, что расползаются безумной паутиной по льду, трещинах, даже сейчас ползущих наружу.

Будет разбит. Намеренно? Нет, не сейчас; только из-за неправильно выбранного места стабильности. Они не могли знать. Подтолкнул… не я. Просто… ужасное стечение обстоятельств.

А Маэлю об этом известно? Бездна меня забери, нужно поговорить с ним. Ох, даже подумать противно!.. Сколько еще можно откладывать? Какую гнилую выгоду принесет мое молчание? А какую жалкую награду мое предупреждение?

Снова перекинуться словцом с богом войны Фенэром? Да нет, бедняга знает, пожалуй, еще меньше. Прячется, практически свергнут… Свергнут – любопытная идея. Боги воюют… возможно.

Странник призраком прошел сквозь скалу. Для задуманного понадобится рука смертного. Кровь смертного.