Кто я для тебя? - Марго Белицкая

Аличе с необыкновенной для нее осторожностью кралась за кустами роз.

«Вот бы и в разведке она проявляла такое же усердие», — с досадой подумал ползший следом Людвиг.

— Знаешь, вообще-то подглядывать нехорошо, — обронил он.

— Но мы же совсем чуть-чуть. — Аличе обернулась к нему и состроила невинную мордашку. — Братик Гил и сестренка Лиза на людях такие отстраненные, будто и не пара вовсе. Даже не обнимаются. А я хочу посмотреть, как они воркуют! Это наверняка так мило…

Людвиг честно попытался представить своего брата мило воркующим, но то ли с воображением у него было туго, то ли еще что, но ничего не вышло.

— И еще я хочу увидеть поцелуй! — заявила Аличе, мечтательно прикрыв глаза. — Ах, любовь так прекрасна…

Щеки Людвига заметно порозовели.

— Я все-таки не думаю, что нам стоит вторгаться в чужую личную жизнь, — смущенно начал он, но тут Аличе приложила палец к губам и предупреждающе зашипела.

— Тихо, мы уже на месте!

Аличе на секунду выглянула из-за кустов, затем нырнула обратно и расплылась в умильной улыбке.

— Посмотри, Людди, ты только посмотри. Они такие очаровашки! — казалось, она вот-вот начнет распылять сердечки.

Людвиг хоть минуту назад и вещал о неприкосновенности личной жизни, все же не удержался и тоже взглянул на полянку за кустами. Там на шезлонге вальяжно развалился Гилберт, а у него на коленях удобно устроилась Эржебет. Он уверенно обнимал ее тонкую талию, а Эржебет приводила в еще больший беспорядок его и без того вечно взъерошенные волосы. В тот момент, когда Людвиг выглянул из кустов, Эржебет как раз растрепала его старшему брату челку и, рассмеявшись, легонько поцеловала его в губы.

Людвиг покраснел до корней волос и поспешил вернуться в укрытие.

— Все, мы уходим, Аличе! — объявил он. — Посмотрели и хватит.

— Нет, нет, нет, — принялась канючить та. — Я хочу послушать, о чем они говорят. Наверняка это что-то вроде «Ты прекрасна, солнышко!» и «Я так люблю тебя, милый!» и прочие нежности. Хочу, хочу послушать!

И Аличе, проявив удивительную для себя решительность, принялась пробираться по кустам поближе к парочке на шезлонге. Людвиг тяжко вздохнул и последовал за ней, оправдываясь тем, что не может бросить Аличе одну. Хотя на деле ему тоже было ужасно любопытно: все-таки милующиеся суровый солдат Гилберт и железная амазонка Эржебет редкостное зрелище.

Заняв наблюдательную позицию рядом с Аличе, Людвиг весь обратился вслух.

— …И потом наши танковые клинья прорвут оборону противника, — донесся до него голос брата.

— Мне кажется, лучше сначала провести длительную артподготовку. — А это уже мягкое контральто Эржебет.

— Нет, котенок, ты не понимаешь, важна внезапность! Массированная атака! — пылко возразил Гилберт. — Буря и натиск!

— Ох уж эта ваша немецкая страсть к блицкригам. — Эржебет цокнула языком. — Вот смотри, если мы расположим наши войска вот так…

И следующие десять минут парочка на поляне страстно спорила о тактике в некоем гипотетическом сражении. Затем они переключились на достоинства и недостатки разных моделей танков, и обсуждали оружие с таким жаром, что романтические разговоры влюбленных и рядом не стояли…

С каждым словом лицо Аличе все больше вытягивалось, а Людвиг наоборот оставался совершенно невозмутимым.

— Что и следовало ожидать, — наконец философски изрек он.

— Ве-е-е-е-е… А как же милое воркование?! — Аличе чуть не плакала. — Это не честно!!!

— Ну, ну, не переживай. — Людвиг ободряюще потрепал ее по плечу. — Пойдем лучше приготовим пасту…

— Па-а-а-аста-а-а! — Аличе тут же заулыбалась и позволил ему увести себя с пункта наблюдения.

***

— Я думала, они никогда не уйдут. — Эржебет облегченно вздохнула, стрельнув глазами в сторону кустов, которые наконец-то перестали разговаривать голосами Аличе и Людвига.

— Что ж, раз наши горе-шпионы позорно отступили, мы можем перейти от теории к практике. Верно, котенок? — Гилберт каверзно усмехнулся и запустил руку под подол легкого сарафанчика Эржебет. — И вот наши танковые клинья смело вторгаются на вражескую территорию…