Последняя искра - Алана Русс

— Какое счастье, — протянула она со странной улыбкой, — будущая королева всё же не наивная, капризная дурочка, как о ней говорят. Это хорошо. Очень даже хорошо, — эльфа задумалась на секунду, постучав пальцем по подбородку, а затем пояснила. — Я веду дела с пустынным народом уже очень давно. Страшно посчитать, сколько лет.

Взгляд голубых красивых глаз в солнечном свете не казался больше столь острым. Скорее, пустым, прозрачным. Будто за ним и не было ничего вовсе.

— Жёны короля-регента Иссириора ходят ко мне несколько раз в неделю, — продолжала эльфа. — Мы хорошие подруги с первой женой, королевой Оманиарой, хоть она глупа и жестока подчас невыносимо… Но власть грозит смениться, — Алавия в упор посмотрела на Эдану и расплылась в очередной ненастоящей улыбке. — И мне очень приятно одной из первых оказаться полезной юной королеве.

— О, так я останусь у вас в должниках, выходит? — приподняла бровь Эда, но всё же затянула шнурки накидки на груди, пряча под ворохом ткани такое приметное тёмное платье. — Блеск.

Эльфа не ответила. Лишь улыбнулась снова странной, пустой улыбкой и подошла ближе. Лёгкими взмахами тонких рук, она набрасывала иллюзию слой за слоем. И по мере того как плотнела серебристая дымка, черты лица Эданы менялись.

Пара секунд, и передо мной стояла совсем незнакомая рогатая, с оливковой кожей девица, нервно переминающаяся с ноги на ногу.

— Ого, — ощупала аккуратные рожки Эдана, и сердитость на её лице вмиг сменилась восторгом. — Тяжёлые!

— Да, неплохо вышло, — придирчиво оглядела Алавия свою работу. — Теперь ты, — махнула она мне, и я послушно раскинула руки.

Накидка взметнулась, как крылья летучей мыши.

После первого же взмаха эльфийских рук, на голову мне легла тяжесть. Отяжелела и грудь с бёдрами, рисуя новые, куда более пышные, чем мои собственные, формы.

— Спасибо вам большое, — пока Эдана, присев на корточки оглядывала улицу в импровизированное окно, проговорила я, глядя в глаза эльфе. — Вы нам очень помогли. Если у вас что-то болит…

Я пошевелила пальцами, намекая на способность исцелять любой недуг, но Алавия, закончив навязывать платок, как тюрбан, мне на голову, вдруг посмурнела.

— Не нужно, — отозвалась она, смерив меня долгим взглядом. — Раны на сердце даже такой особенной девочке, как ты, исцелить не под силу.

— Не понимаю… — надвинула пониже на брови платок я.

— Ты ведь сразила серую лихорадку, верно? Та девочка, человечек… Она исцелилась? — я медленно кивнула в ответ, а эльфа, смежив веки, в кои-то веки искренне улыбнулась. — Хорошо.

— Вы знаете Ияри Роджи? — удивилась я.

— Нет, — покачала головой Алавия всё с той же живой, отличной от прежней улыбкой. — Разумеется, нет. Всего лишь наслышана о чуде, что с ней случилось. Ты много хорошего можешь сделать, целитель Ириты, — серьезно поглядела на меня эльфийка и понизила голос, словно это касалось лишь нас двоих. — Надеюсь, не забудешь, кто ты, и не забудешь, что сегодня я помогла тебе, не требуя ничего взамен. Помоги и ты, если придётся. Просто так, не ожидая награды. Даже если всё твое существо будет протестовать.

Я кивнула. Едва собралась сказать, что и без того всегда готова помочь, но так и не смогла. Меня словно затянуло в прозрачный, стеклянный омут эльфийских глаз.

Как и с Эданой чуть ранее я ощутила чужие переживания, как свои. Чужую боль. Боль в сердце, боль утраты.

Она была настолько реальной, практически живой! Билась, как кровь из артерии, толчками, и я едва не задохнулась от чужих, невыплаканных слёз. Слёз холодной и острой на вид хозяйки купален.

«Что это? Что со мной?» — я рывком прижала ладонь к сердцу, бьющемуся в чужом ритме. На мгновение испугалась, что это огонь вознамерился, вновь выставив пылающие когти, броситься из груди, но пламя мирно кружилось где-то внутри. А то, что овадело мной и затронуло струны души, было чем-то иным. Незнакомым, но таким родным одновременно.

Желание сопереживать здесь и сейчас, залечить душевные раны, вытянуть из болота одиночества захватило, как паучья сеть.

— Нужно спешить!

Громкий голос Эданы оборвал все эмпатические нити, и я будто вернулась в реальность. Глотнула прогретого солнцем воздуха и опустила руки, что всё ещё держала на груди.

— Да… верно, — спохватилась эльфа, не отрывая от меня внимательного, чуть встревоженного взгляда. — Поспешите. Иллюзия изменения сложная, к чужой магии невосприимчивая. Восстановить её сможет лишь тот, кто её навёл. Такую лучше на амулеты и кольца наносить, но около часа продюжит, я думаю.

— Успеем, — отозвалась рогатая девица голосом Эданы, а я с сомнением поджала губы.

Золушка тоже имела неосторожность быть столь же самонадеянной. И чем всё обернулось?

Тыквой да разбросанной обувью.

— Я умею наводить иллюзии, Лиззи, — уверенно заявила Эда, видя мой настороженный взгляд. — Попробую подправить облик хоть немного, когда вернёмся. Чтобы гвардейцы нас не узнали. Идём!

Глянув украдкой на Алавию напоследок, я двинулась за Эдой, но в дверях пошатнулась. Зацепилась высокими, прямыми рожками за притолоку.

— О-ох!

Взмахнув руками, я попыталась ухватиться за дверные косяки, но наступила пятками на подол накидки. Крепкие, тёмные ногти, как и полагается пустынникам, противно скребанули по косякам, и я едва не опрокинулась на спину! Хорошо Эдана вовремя поймала за запястье, и вернула мне равновесие.

Эльфа, глядя на меня, потирающую лоб и ощупывающую такую непривычную, но намертво сросшуюся с черепом костяную корону, беззлобно засмеялась.

— Удачи, — бросила она вслед, сложив руки на груди, когда мы гуськом уже спускались по узенькой деревянной лесенке. — И мой вам совет, идите через главный вход. Куда меньше внимания привлечёте.

Алавия оказалась права. У парадных дверей дежурили двое тёмных и пара молоденьких рогачей. Акитар с седовласым стерегли чёрный вход с обратной стороны купален. Неужели мой страж подозревал, что мы попытаемся улизнуть?

Мысль об этом заставила ощутить и досаду и вину одновременно. Досаду потому, что мы и впрямь ведь наивно хотели выскользнуть через служебные двери. Не перегради нам путь эльфа, выскочили бы, как пробка из шампанского, к своему стыду.

Ну а укол вины оттого что всё же нашли лазейку и бессовестно ею воспользовались. Хотя всё меньше зазорного я в этом видела, ощущая вкус свободы. Опасность нам, теперь рогатым и не грозит. Кому мы, одни из тысяч, сдались?

Пока шли мимо стражей, семь потов сошло. А что если узнают? Что если что-то пойдёт наперекосяк, как оно обычно бывает? К тому же мужские взгляды цеплялись за нас будто пудовые гири, прибивая к земле.

Я с трудом победила желание вытащить из-под накидки руки и проверить, на месте ли рожки? Не исчезли? Но Эдана вовремя подхватила меня под локоть, и мы подавили шагу.