Погасить черное пламя - Мария Гинзбург

Они сошлись на Перунов день прошлым летом, и Коруна с тех пор не раз успела побывать на сеновале вместе с другом, но так далеко он еще никогда не заходил. Тогда Ясек был нежен, и Коруне были приятны его осторожные ласки. Но почему-то, едва она пыталась представить себе их обоих, тесно сплетенными, нагими, к горлу девушки подступала тошнота.

Коруна воспользовалась моментом, когда Ясек перестал сжимать ее руку – паренек расстегивал свои штаны. Девушка втянула всю Чи, до которой смогла дотянуться. Коруна черпала Чи из Воздуха, и здесь, в лесу, воздух был густым и сильным. Ученица ведьмы ожгла Ясека плетью Симаргла, широко известным заклинанием, которое в народе еще называют Муравьиной Дорогой. Ясек взвыл и откатился от девушки. Коруна поднялась на ноги, отряхнула юбку. Девушка подняла корзинку. Слава богам, она была по обычаю завязана полотенцем, а не то пришлось бы собирать шанежки с ближайших кустов.

– Сука! – завопил Ясек, скручиваясь, как младенец в чреве матери.

Основной удар пришелся на самое чувствительное мужское место. Глаза Коруны сузились. Она промолчала, ожидая, что он еще скажет.

– А я-то сватов думал по осени засылать! – крикнул Ясек.

– Так засылай, – холодно ответила Коруна. – А то валять девок по сугробам да сеновалам вы все скоры.

Ясек уже справился с собой, поднялся на ноги.

– А зачем мне жена, холодная, как дерево? – спросил он, ухмыляясь. Глаза его еще были мутными от боли. – Маришка вон – ласковая, горячая.

Коруне стало больно, по-настоящему больно, но она не подала и виду. Заклинания были не единственным, чему учила девушку старая ведьма. Сдержанность и хладнокровие, по мнению Кертель, были для колдуньи не менее важны, чем талант к управлению Чи.

– Да, у таких ласковых да горячих в печи обычно по два ухвата, – сказала девушка. – На всех тепла хватает.

Ясек изменился в лице и хотел что-то сказать, но Коруна повернулась и пошла прочь.

– Прости! – крикнул он.

Паренек хотел догнать ее, кричал что-то еще. Юная ведьма, не оборачиваясь, бросила между ним и собой Гребенку – простейший магический барьер, названный так потому, что он не представлял собой единого поля, а являлся частоколом вертикальных силовых линий.

«Сама виновата», думала Коруна, испытвая жгучее отвращение к себе. – «Раздразнила парня, а не даю…».

И вдруг она поняла, в чем причина. С Ясеком ей было скучно. К старой ведьме частенько захаживали ее друзья, и эти люди – и не вполне люди, чего уж скрывать – были гораздо интереснее станичного парнишки.

Но, тем не менее, теперь ей предстояло остаться одной.

Словно отозвавшись на гадостное настроение Коруны, небо заволокло тучами. Девушка шагала по тропинке, заливаясь слезами и на ходу вытирая их. Вдруг впереди, за поворотом, вспыхнуло алое зарево и опало. Коруна вздрогнула. Ученица ведьмы вдруг сообразила, что насыщенность магического поля возрастает с того самого момента, как она прошлась по мужскому самолюбию Ясека частой Гребенкой. Коруна опомнилась от мрачных мыслей о Ясеке. Встреча с обычным голодным волком или медведем-шатуном в лесу не сулила ничего хорошего, но иногда к станице забредали и магические существа. Прошлой зимой Ясек вот так же пошел за валежником, а вернулся домой весь в крови. За собой он тащил змеедерево, уже мертвое, застывшее причудливым зигзагом предсмертной судороги.

Коруна ментально просканировала местность. Сердце у нее захолонуло – за кустами точно кто-то был. Мощная, насыщенная аура объекта, вполне подходила не только для почти безобидной реснисосны, но и для близнещипцев. Вряд ли чудовищу, подобно сказочному волку, хватило бы пирожков идущей мимо девочки. В ауре юной колдуньи закрутились разноцветные вихри. Коруна попятилась, слишком поздно поняв, что замечена.

– Кто здесь? – сурово спросили за кустами.

У девушки отлегло от сердца, и она смело шагнула за поворот.

В нише за прозрачной стеной стояла огромная, в рост взрослого эльфа, кукла. На шелковом лице были нарисованы голубые глаза. Верхнее платье куклы, не имевшее рукавов, было сделано из серебристо-серой шерсти. В разрезы выбивался широкий подол нижнего платья из лилового шелка. Незакрытые швы стягивала темно-сиреневая шнуровка. Кукла стояла в изящной позе, чуть наклонившись. Из чего бы ни был сделан ее каркас, он был очень гибким и подвижным. Узкую талию охватывал ремешок, сплетенный из серых и фиолетовых полосок кожи. В волосах сидела кокетливая заколка в виде цветочка. В его сердцевине подмигивал фиолетовый камешек. На лепестках, словно капли росы, блестели слезы Ифиль, которые мандречены называли лунным камнем. В руках кукла держала букет сухих цветов, которым она кокетливо прикрывала нижнюю часть лица.

– Как же в нее играть? – спросила ошеломленная Глиргвай.

– А это игрушка для мальчиков, – немедленно ответил Зигфрид. – Если ее завести, она ложится и раздвигает в стороны руки и ноги, а потом крепко смыкает их на хозяине. Внутри она благодаря чарам мягкая и теплая, как настоящая женщина. Чтобы освободиться из ее объятий, надо нажать на кнопку. Иногда их две – потайная, известная только хозяину, и заметная, на тот случай, если куклой завладеет кто-то чужой. Если нажать на нее, получишь ножом в пах – он крепится в бедре красавицы на пружине. Рук она не разожмет, и можно умереть от потери крови.

Эльфка покачала головой.

– Я и не думала, что договориться с женщиной так трудно для вас, – сказала Глиргвай.

– Мы на месте, – сказал Кулумит, указывая на вывеску над дверью. Уши его пылали.

Зигфрид и Глиргвай не обратили внимания на вывеску, увлеченные разглядыванием куклы. Надпись гласила:

ОДЕЖДА ОТ ТУРГОНЕРОВ

Чуть ниже, более мелким шрифтом и менее витиеватыми рунами было написано:

В наших плащах Финголфин не мерз на Раксэ Хелка

– Я ошибся. Это манекен, – сказал Зигфрид. – Ну что же, пойдемте.

Оборотень решительно постучал. Им открыли, и троица очутилась в мастерской. Откуда-то издалека доносилось стрекотание швейных машинок. Справа от входа стояли огромные рулоны ткани, напоминавшие поваленные бурей деревья или покосившиеся колонны. К эльфам подошла девушка в нежно-зеленом платье.

– Здравствуйте, я Урсула Тургонер, хозяйка ателье, – сказала она, улыбаясь. – Чем могу помочь?

Зигфрид покосился на Кулумита. Поскольку и Глиргвай, и оборотень говорили на тэлерине с заметным акцентом, было решено, что все переговоры будет вести рыжий эльф. Однако тот смотрел на девушку и глупо улыбался.

– Мы от Лакгаэра, – взяла инициативу в свои руки Глиргвай. – Мне нужно платье.

Урсула с интересом рассматривала гостей. Лакгаэр, когда договаривался о встрече, расплывчато назвал посетителей «гостями с севера, о чьем визите не стоит распространяться».

– Ах да, конечно, проходите! Раздевайтесь, я покажу вам модели, – сказала хозяйка ателье невысокой девушке, которая верховодила в компании. – Ваши телохранители могут подождать в каминной. В моем доме вы в совершенной безопасности. Там есть кости, их угостят грогом – что может быть лучше грога в такой ветреный день?