Удар милосердия - Наталья Резанова

– Мечом, не топором? – уточнил Лабрайд.

– А какая разница… – пробормотал Джаред.

– Для здешних крючкотворов разница есть… Продолжай.

– Рыцарей Вальграма порубили, а я сбежал… Предупредить наших хотел, дурак!

– И тебе не поверили…

– Точно. Потом такое началось… Это плохо, когда войско командира любит и верит в него, как в Бога. Когда Вальграму голову отрубили – это почитай, что всему войску. Они и отбиться путно не сумели, .. правда, устали сильно, измотаны прошлым сражением были…Хорошо, я Дагмар спрятать успел, схрон заранее приметил. Отсиделись, вышли наружу, а там такое творится – не приведи Господь! И решил я – раз Поссар в силе у принца, надо искать защиты у него…

– И купить эту защиту за Дагмар! – сочувствие Джареда к бывшему монаху имело пределы.

– Так ей же лучше было бы! Она от горя ума решилась! Короче, отыскали мы Поссара, он той же ночью, дела не откладывая, ее отправил – как он это называл – в Пустоту. До сих пор мороз по коже, как вспомню…Он хотел знать – а она увидеть, сумеет ли кто ему помешать. И она сказала: «Придет человек из Аль-Хабрии… с головой, опаленной солнцем… он тебя всей Силы лишит.» Аль-Хабрия, как узнали мы потом – это город такой агарянский…

Троица за столом переглянулась. Но Тодд не обратил на это внимания.

– Сказала она и совсем как бы помешалась. Смотрит и не узнает. Доктор сказал – это ненадолго… Но для него она уже бесполезна… отработанный материал. Такое у него было присловье. Я и решил, что заберу ее… и не брошу… мы бы с ней хорошо жили, Вальграма она уже не помнила… Но – не судьба. Под утро напали на нас какие-то… то ли Вальграмовы люди из уцелевших, то ли Хельги Скьольд погуливал… не знаю, мы с доктором еле ноги унесли. А Дагмар я в суматохе потерял. Я ее до недавнего времени и в живых не числил. Там ведь не смотрели – в себе девушка или не в себе… А после вместе с принцевым войском вернулись мы в Тримейн. Тут про мятеж такое плели…а я не возражал. Себе дороже было. Поссар меня в монастырь к сервитам пристроил, иногда я его видел, говорил с ним. Очень он того человека из Аль-Хабрии опасался, избавиться от него хотел. Поначалу он думал, что это иноверец – мусульманин, еврей – таких искал. Но потом точно узнал, кто это. И все сделал, чтоб заманить его на Север…через принца, тот императора уговорил это сделать…

Джаред изумленно взглянул на Лабрайда, но тот и глазом не повел.

– А недавно вызвал меня и сказал: «Скоро человек из Аль-Хабрии будет здесь. Так что следи за Кайрелом Рондингом денно и нощно, если не хочешь в Дом Трибунала.»

– Кайрел? – не удержался Джаред. – Наместник в Эрде?

– Ну, да. Человек из Аль – Хабрии. Кто ж еще это может быть, как не он?

– Хватит, – сказал Лабрайд, и хлопнул в ладоши. Появился Мейде. – Отведи этого в подвал, дай ему что-нибудь поесть, одежду и одеяло, не то простудится и помрет прежде времени. Пусть его сторожат, я после с ним еще побеседую.

Когда Тодда вывели, Джаред расхохотался.

– А мы-то гадали – при чем тут Кайрел ап Тангвен? И откуда Поссар про меня знает? Да ничего он не знал! И мы хороши – умники великие!

Лабрайд покачал головой. Несомненно, он догадался, в чем дело, до того, как Тодд произнес имя Кайрела.

– Собственное зазнайство погубило Поссара. Он так высоко себя ставил, что искал себе противника среди людей, облеченных властью. Вдобавок его ненависть к знати, к военному сословию… Обратить внимание на скромного лекаря было ниже его достоинства.

– Но его можно понять. Кайрел был в Аль-Хабрии… если можно назвать захват города пребыванием в нем… и внешность у него приметная…голова, обоженная солнцем. У меня башка тоже выгорела, но не так в глаза бросается. Да, внешность… До меня только сейчас дошло. Тот парень, Райнер… Он в Эрденоне Кайрела выслеживал, а не меня. Не знаю, сам ли доктор велел убийство совершить, или малый самовольничал, и не узнаем мы этого, наверно… На мне был плащ Кайрела! И было темно, каракового коня ночью от чалого не отличишь! Он не знал, что Кайрел уехал с озера раньше.

Мельком бросив взгляд на Бесс, Джаред удивился, насколько угрюмым стало ее лицо. Мрачнее мрачного. Неужели на нее так подействовало упоминание о Кайреле?

– Да, многому нас жизнь учит, – подытожил Лабрайд. – Но пока что нам предстоит решить судьбу этого несчастного. Думаю, его следует передать правителю в качестве свидетеля обвинения, как и предусматривалось

– Лабрайд, этого нельзя делать! Он знает Дагмар…

– А теперь узнал и тебя, и Бессейру, и меня. И что? Дагмар в его рассказе выглядит жертвой. И он не знал, сколько времени действовало колдовство. О том, что произошло зимой в Эрде, и почему к Дагмар вернулась память, он не сможет рассказать, потому что об этом ему неизвестно.

– Не забудь, – сказала Бессейра, – он ее любил… насколько на это способен. Наверное, и сейчас любит.

– Он ее предал, отдав Поссару.

– Он ее спас от резни и насилия.

– По-твоему, ее все спасали! И Вальграм! И Тодд! И Диниш! Отчего же она столько мучалась?

– Ты еще забыл назвать себя…

– Дети, не ссорьтесь, – сказал Лабрайд. – Вы отвлеклись. Джаред, если ты боишься за свою подругу… я могу сделать так, что он не сможет ничего рассказать о некоторых обстоятельствах, даже хорошо ему известных… определенным образом с ним поработав. Нет, это не отнятие памяти на манер доктора Поссара. Он все будет помнить, .. но произнести определенных слов и имен не сумеет. Ты можешь сам посмотреть, как это делается.

Джаред молчал.

– А пока вы будете этим заниматься, – сказала Бесс, – я попробую получить некоторые гарантии для нашего свидетеля. Ведь мы пообещали ему жизнь…

Джаред не стал смотреть, что Лабрайд творил с пленником. Даже после схватки с Поссаром он понимал, что не знает всех способностей Лабрайда, и не был уверен, что хочет их знать. Через два дня Тодда отправили в дом Исдигерда, а оттуда – в Свинцовую башню.

То ли он и впрямь на допросах не сказал ничего лишнего, то ли правитель проявил великодушие – но ни Дагмар, ни Джареда к следствию не привлекали.

Само же следствие длилось еще две недели и успело переползти из бесконечного, казалось бы, апреля в май. И вынесенные приговоры оказались мягче, чем ожидалось.

Принц Раднор, обвиненный в государственной измене и жестоких убийствах, вину свою признавший, был приговорен к отсечению головы от тела. (Легисты услужливо предложили квалифицированную казнь в облегченном варианте, то есть с вырезанием языка и четвертованию заживо, но правитель отверг это предложение. Действительно, квалифицированная казнь, облегченная или полная, была обычным наказанием за государственную измену. Однако Йорг-Норберт был против ее применения даже по отношению к простым дворянам, не то что к принцу крови.) Дабы не случилось поношения его благородному происхождению, казнь была назначена во внутреннем дворе Старого дворца. Имущество его, до совершеннолетия наследников, передавалось под опеку вдовы.