Удар милосердия - Наталья Резанова

– Пусть Дагмар благодарят. Они ей больше обязаны – свободой, возможно и жизнью. Теперь они и в самом деле дети вдовы.

Впервые он упомянул Дагмар. И снова Дагмар не поняла – горечь была в его словах? Или насмешка? Или он смирился с произошедшим? Вслух она произнесла:

– Тяжеловато будет до Карнионы пешком добираться…

– Зачем же до Карнионы? Я там уже был. В империи остался только один край, где я не был. Туда я и направляюсь.

Она не сразу догадалась. А когда догадалась, помрачнела.

– Заклятые земли…

– Зеркало Истины искать? – усмехнулся Кайрел.

Джаред шутки не поддержал.

– Зеркало Истины – приманка для рыцарей. Либо легенда, ими придуманная. А я не рыцарь. Я странствующий лекарь. Договорился с речным капитаном, на барке дойду до Эрда, оттуда и впрямь пешком, через Эрдский Вал…

– Мы проводим тебя до реки, – сказала Бессейра.

– Хорошо. Но в порт ходить не надо – ни к чему нам долгие прощания.

Они вышли за ворота на улицу, по которой не так давно Джаред и Бессейра гнались за Тоддом.

– Удивил ты меня, – сказала Бессейра. – То, что происходит в этом городе… порядки, установившиеся здесь, казни и помилования… все это благодаря тебе. Пусть людям про то неизвестно, ты сам знаешь. И вот так – все бросить и уйти?

– Я мог бы ответить тебе: что пользы, когда творишь великие дела и не можешь удержать женщину? Но это не так. Я шел по неверному пути. Я обошелся одинаково с чудовищным преступником и с женщиной, которую любил – заставил их увидеть собственное прошлое. Поссар после этого захотел умереть. А Дагмар … немудрено, что она меня возненавидела. И я сам…я всегда считал сон кривым зеркалом яви. А может, наоборот? Или явь искажает и дробит себя, как в зеркале? Лабрайд и Лозоик Поссар, Бессейра и Дагмар, ты, – он обернулся к Кайрелу, – и я. Искаженные взаимные отражения, разные двойники, ферзи и пешки. Зеркальный дом. Я убеждал себя – и позволял это другим, что могу жить, как все люди. Ты, Бесс, не согласилась, и была права. Теперь я ухожу туда, где мне место, и займусь тем, чем следовало заняться с самого начала. Изучением Сил вне применения к людям. Ты сказала мне, что сон – это не жизнь. Не уверен. Сон – другая форма жизни, и какая из них ценней, я еще не знаю.

Дико все это звучало – прекрасным летним днем, на берегу Трима, реки, чьи воды даже в солнечную погоду отливают серым, как закаленная сталь. Рыбаки и лодочники перекликались на воде, где-то ухала стенобитная машина – рабочие ломали верхний ярус тюрьмы. Кирпичи рушились вниз в облаках щебня и пыли, и толпа заглушала грохот восторженным воем.

– Если ты сам не понимаешь, о чем говоришь, – отозвался Кайрел, – то мы – тем более. Но в жизни – как на войне. Победой редко пользуется тот, кто победил. Кстати, ты в своем перечислении забыл еще двоих: Вальграма и Норберта. Может их-то и назовут главными героями этой истории, а мы – так. И что с того?

Они приблизились к кварталу прибрежных торговых складов. Сегодня, по причине воскресенья, здесь было малолюдней, чем обычно, склады были заперты, но все равно крутился здесь речной народ, а дальше, за складами, начинались причалы, и пассажиры – торговцы, мастера, богомольцы и прочий странствующий люд, сговаривались с хозяевами барок, а те, кто уже оплатил задаток, поднимались на борт.

– Ну, все, – сказал Джаред. – Я рад, что повидал вас напоследок. Если я когда-то причинил вам зло – не поминайте лихом.

– Может, еще встретимся, – тихо проговорила Бессейра.

– Не знаю. Поэтому – прощайте.

Он пристроил сумку за спиной поудобнее, и зашагал вниз, к причалу. Успел отойти довольно далеко, когда Кайрел крикнул:

– Прощай! И дай тебе Бог найти то, чего ты ищешь!

Джаред повернулся и отчетливо произнес:

– Не дай Бог.