Заставь богов смеяться - Ксения Власова

«Хищник, разодравший зубами жертву».

— Минос убит.

Эмили приберегла эту новость напоследок. Ей хотелось уязвить Ариадну, но, похоже, цели она не достигла.

— Отец… убит? — словно пробуя на вкус эти слова, переспросила Ариадна и рассмеялась. — Право, ты, наверное, ангел, раз приносишь мне только добрые вести! Значит, трон Крита пустует? Почему бы мне не заполучить и его?

Полог опустился. Четверо носильщиков привычно подхватили паланкин и сразу взяли хороший темп. Их босые пятки резво зашлепали по брусчатке, выбивая собственный ритм. Паланкин, чуть покачиваясь, быстро исчез из виду.

«Ну и стоили ли эти вопросы такого риска?», — мрачно подумала Эмили.

Ее окружили. Шестеро нападавших взяли в круг и теснили к стене, загоняя в угол. В этот раз перед ней стояли профессионалы, не готовые тратить время попусту. Никто не поигрывал оружием, не угрожал, не лыбился. И от этого было страшно. Против шести хорошо обученных противников она бы, пусть и безоружная, выстояла. Но раненная и безоружная…

Не раздумывая больше, Эмили первая бросилась в атаку, не позволив противникам сгруппироваться вокруг нее еще теснее.

Эмили ушла от удара меча, проскользнула между двумя нападавшими и выбила у одного из них оружие. Секира, тяжело звякнув, упала на брусчатку, но у нее не было возможности ее поднять. Уходя от опасности, она закрутилась, словно в танце. Подсечки, подножки — от этих приемов пришлось отказаться — нога слушалась все хуже. Один из противников подставился, и она мощным ударом в солнечное сплетение отправила его в нокаут. Выхватив у него из ножен меч, она снова ринулась в бой. Лязг металла, свист рассекаемого лезвием воздуха, звуки борьбы ненадолго заставили забыть и о боли в ноге, и о чувстве смертельной усталости. Но, когда после очередного приема, Эмили не успела сгруппироваться и неудачно приземлилась, спружинив на раненную ногу, в глазах потемнело. Секундного промедления хватило, чтобы у нее выбили меч. Оглушенная болью, она отступала к стене, понимая, что этот бой уже проигран.

«Никогда не стоит недооценивать врага», — фраза крутилась в голове, как припев навязчивой попсовой песенки.

В тот момент, когда она уже попрощалась с жизнью, на узкой улице появилось новое действующее лицо, и Эмили с облегчением узнала в нем Смита.

— Эй! Разве дама не сказала вам, что на ее сердце уже есть претенденты?

Даже в истрепанном хитоне Смит умудрялся выглядеть угрожающе. Несмотря на позерскую позу и насмешливую интонацию, в его лице читалась пугающая решительность.

Эмили, получившая передышку, моментально сориентировалась и с силой ударила одного из противников по колену, заставив того потерять равновесие и рухнуть на пол. Удар по лицу, перехват оружия, рывок, и вот она уже с мечом в руках стоит рядом с Смитом, готовая сражаться спиной к спине.

«Как тогда, на пирсе».

Заметив ее маневр, Смит улыбнулся уголками губ.

— Бриг, почему я вечно нахожу тебя в компании незнакомых мужиков? Чем ты их привлекаешь?

— Исключительно харизмой! Хочешь, поделюсь с тобой частью мужского внимания?

На дальнейшие пререкания не было времени.

Во второй раз Эмили порадовалась, что они с Смитом сражаются по одну сторону баррикад. Смит был первоклассным бойцом, чьи навыки во многом превосходили ее, теперь это было заметно. Он быстро предугадывал действия противника, легко подстраивался под них и так же неожиданно менял тактику, обезоруживая своей непредсказуемостью.

Начав сражаться голыми руками, он легко раздобыл меч и больше уже не выпускал его из рук. В этот раз Эмили ощущала себя скорее обузой, чем помощницей, поэтому не удивилась, когда проверяющий вспорол горло одному нападавшему и проткнул грудную клетку другому, — Смит бился в полную силу и хотел выиграть бой с наименьшими потерями. В этот раз он убивал и убивал легко, словно выполнял хорошо знакомую работу.

Эмили не стала оставаться в стороне. Она выключила двоих, когда Смит рубленым ударом заставил противника сложиться пополам и медленно осесть на пол. По брусчатке, в том месте, где растянулся поверженный противник, медленно поползли багровые ручейки.

— Бриг, я же сказал, что в нашей паре буду драться я. Какого черта лезешь со своей больной ногой?

Смит тяжело дышал, на его изодранном хитоне алели капли крови, и Эмили не могла понять чужая ли это была кровь или его собственная. На вспотевший лоб падала челка, и он раздраженно сдувал ее.

— Бриг, серьезно! За каким чертом ты…

— Как ты меня нашел? — перебила его Эмили. Неловкость и смущение заполняли душу. Кажется, это был первый раз, когда она почувствовала себя «девой в беде».

— Да что тут искать! — отмахнулся тот. — Пробежал все ближайшие закоулки. Логика была очень простая: где темные подворотни — там неприятности, а где неприятности — там Эмили Бриг! Признайся, у тебя какой-то комплекс героя, да?

Она сделала шаг вперед и коснулась его плеча, заставляя замолчать.

— Спасибо. Ты действительно вытащил меня из передряги.

Смит смягчился, как будто потерял запал. Не убирая руки, он всматривался в ее лицо, уголки его губ медленно поползли вверх.

— Сочтемся, Бриг.

— Вообще-то, мы уже квиты, — педантично напомнила Эмили, понимая, что эта фраза разрушает какую-то гармонию момента. — Я спасла тебя в Лабиринте.

— Бриг, ты не выносима! — Смит возвел глаза к небу, как бы взывая не то к Богам, не то к коллегам. — Ты всех своих должников нумеруешь и ведешь строгий отчет?

— Нет, но…

— Но?

— Это хорошая идея!

Ее напарник фыркнул и кивнул в сторону выхода:

— Ладно, пойдем. И на этот раз я глаз с тебя не спущу!

Эмили промолчала. Спорить не хотелось. Она действительно облажалась и была благодарна Смиту за то, что тот вовремя пришел на выручку.

«И ведь даже поучительной лекции не прочел! Уолт или Дэн непременно бы прочли…»

***

Храм Зевса встретил их гулкой тишиной. Огромный, с трехступенчатым фундаментом, ионическими колоннами, рельефным карнизом с изображением всех двенадцати основных Богов и двускатной крышей он подавлял своим великолепием снаружи и оглушал своей монументальностью внутри.

Посреди зала с разукрашенными фресками высокими сводами возвышался выложенный мрамором алтарь, заваленный дарами — корзинами с фруктами, кувшинами с вином и оливковым маслом, плошками с жидким медом. Эмили разглядела белую овечью шкуру и отвернулась — ее интересовал не алтарь.

— Куда нам?

В храме было пусто, даже жрецы нигде не мельтешили, но Эмили все равно приложила палец к губам и кивнула в сторону. Смит молча последовал за ней.

По всему периметру зала стояли статуи. Они изображали самого разного Зевса: задумчивого, гневающегося, справедливого, грозного, умиротворенного… Почти везде в его руках покоилась молния. Некоторые статуи были из белоснежного мрамора, другие из — крашеного известняка, но все они были прекрасны.