Разделяющий нож. Приманка - Лоис МакМастер Буджолд

Даг поразмыслил и мрачно сказал:

– Положи мне тогда большой кусок яблочного пирога.

– Мне нравятся мужчины, которые так быстро соображают, – ответила Фаун, накладывая ему щедрую порцию.

– Ух, живот скоро не даст мне посмотреть на собственные ноги. – Фаун усмехнулась. – Знаешь, – жалобно добавил Даг, – твои ямочки на щеках – просто убийственны.

– Ничего подобного, – твердо ответила Фаун и повела его к столу.

Вскоре после этого Фаун улизнула, чтобы в спальне переодеться в дорожные штаны и сапоги и удобную в пути плотную рубашку. Правда, лилии из волос она не вынула. Когда Фаун вышла из рабочей комнаты тетушки Нетти, Даг уже ждал ее с аккуратно уложенными седельными сумками.

– Скажи, когда отправляемся, Искорка.

– Немедленно, – лихорадочно проговорила Фаун, – пока все еще заняты десертом. Так меньше найдется желающих последовать за нами.

– Ты думаешь, они будут не способны пошевелиться? Теперь я понимаю твой хитрый план. – Даг ухмыльнулся и отправился за Флетчем и Витом, которые должны были помочь оседлать коней.

Фаун встретила их на тропе к югу от дома; Даг внимательно следил за тем, как его новоиспеченные родственники привязывают к седлам различное имущество.

– Не думаю, что они попытаются выкинуть какой-нибудь номер, – прошептала Фаун Дагу.

– Будь они Стражами Озера, конца не было бы всяким проделкам, – прошептал он в ответ. – Уж таков юмор у дозорных. Иногда, правда, людям удается выжить.

Фаун лукаво улыбнулась, а потом задумчиво спросила:

– Тебе всего этого не хватает?

– Только не этой части, – покачал головой Даг. Несмотря на все усилия поварих, родственники все же оторвались от столов, чтобы проводить новобрачных. Кловер, бросив взгляд на сооружаемую пристройку к дому, пожелала Фаун самой большой удачи, Трил обняла Фаун и заплакала, папа Блуфилд обнял ее с мрачным видом, а Нетти просто обняла. Филли и Джинджер кидали в Фаун и Дага лепестками роз, хотя по большей части и промахивались. Копперхед собрался было испугаться толпы и взбрыкнуть, чтобы не утратить навык, но Даг бросил на него такой взгляд, что конь передумал и стал вести себя спокойно.

– Как же мне неприятно, что ты уходишь от нас с пустыми руками, – всхлипывала мама Блуфилд.

Фаун посмотрела на набитые седельные сумки и множество свертков, по большей части с едой, нагруженных на терпеливую Грейс; Фаун с трудом удалось отбиться от настойчивого предложения привязать поверх них еще и корзину. Даг, ссылаясь на капризность Копперхеда, с большим успехом отбивался от сделанных в последний момент подарков. После короткой борьбы с самой собой Фаун сказала только:

– Мы как-нибудь справимся, мама.

Наконец папа Блуфилд помог Фаун сесть в седло, а Даг, обмотав поводья вокруг крюка, одним ловким движением вскочил на своего высокого коня, несмотря на лубок на правой руке.

– Заботься о ней, дозорный, – ворчливо сказал папа Блуфилд.

– Я так и собираюсь, сэр, – кивнул Даг. Нетти стиснула колено Фаун и прошептала:

– И ты тоже заботься о нем, голубушка. Судя по тому, как этот парень теряет части тела, это может оказаться трудной задачей.

Фаун наклонилась к уху тетушки Нетти.

– Я и собираюсь.

И вот они отправились в путь, осыпаемые исключительно добрыми пожеланиями; день был теплым и ясным, и светлого времени оставалось еще достаточно. К тому времени, когда пора будет разбивать лагерь, они окажутся уже довольно далеко от Вест-Блу. Ферма скрылась за поворотом тропы и за высокими деревьями.

– Нам удалось! – с облегчением сказала Фаун. – Мы снова на свободе. Какое-то время мне казалось, что ничего не получится.

– Я же сказал, что не брошу тебя, – ответил Даг. В послеполуденном свете его золотые глаза блестели ярче, чем бусины на браслетах.

Фаун повернулась в седле, чтобы бросить последний взгляд на холм, за которым скрылся ее родной дом.

– Ты не был обязан делать все так, как сделал.

– Нет, не был. – В уголках глаз Дага появились веселые морщинки. – Тут есть о чем подумать, Искорка.

Попытка обменяться поцелуем, сидя на конях разного роста и с разными повадками, едва не закончилась падением, но была вполне удовлетворительна как демонстрация намерений. Даг и Фаун повернули коней на идущую вдоль реки дорогу.

Их путешествие было совершенной противоположностью первому побегу Фаун. Тогда она ушла тайком, в темноте, одна, испуганная и разъяренная, пешком, со всеми своими жалкими пожитками в мешке. Даже направление было противоположным: тогда она шла на юг, а теперь они двигались на север.

Только в одном отношении путешествия были одинаковы: каждое ощущалось как прыжок в неизвестность.