Разделяющий нож. Приманка - Лоис МакМастер Буджолд

– Здесь нам будет физически легче. До лагеря Хикори за день мы не доберемся, не говоря уже о двух часах завтра вечером. Если мы разобьем в пути лагерь, тебе придется все делать самой.

– Я не возражаю против работы, – вскинула голову Фаун.

– Дело вот в чем. Мы будем не просто заниматься любовью, мы будем творить воспоминания. Завтра такой день, который будешь помнить всю жизнь, даже когда другие дни забудутся. Так что настоящий вопрос, и единственно важный, заключается вот в чем: какие воспоминания ты хочешь унести в будущее?

В нем говорит опыт, подумала Фаун. Лучше к нему прислушаться.

– По крестьянскому обычаю молодожены отправляются в свой новый дом, чтобы спать под новой крышей. Вечеринка все равно продолжается. Если мы останемся, клянусь, дело кончится тем, что я до полуночи буду мыть посуду, чем мне вовсе не хотелось бы заниматься этой ночью.

– У меня нет дома, куда я мог бы тебя увезти. У меня с собой нет даже шатра. Так что тебя ждет крыша из звезд, если не крыша из дождевых облаков.

– На дождь не похоже. Обычно в это время года три-четыре дня держится чудесная ясная погода. Признаю, я предпочитаю комнату на постоялом дворе ночлегу в поле, но по крайней мере с тобой можно не бояться москитов.

– Думаю, нам удастся устроиться лучше, чем в поле.

Фаун, обдумывая его слова, сказала серьезно:

– Этот дом для меня под завязку полон воспоминаний. Некоторые из них приятные, но многие мучительны, а мучительные воспоминания имеют привычку являться первыми. И еще: этот дом будет полон моих родственников. Завтра ночью я предпочла бы быть в месте, не связанном ни с какими воспоминаниями. – «И где не будет моего семейства».

Даг склонил голову, показывая, что понял.

– Так мы тогда и сделаем.

Фаун решительно выпрямилась.

– Кроме того, я выхожу за дозорного. В походном стиле нам и следует жить. Одеяло под звездами – это будет правильно. – Она ухмыльнулась, поцеловала Дага в шею и игриво прошептала: – Мы могли бы выкупаться в реке...

Даг выглядел вполне готовым поддаться соблазну; в углах его глаз появились морщинки, которые Фаун так любила.

– Искупаться в реке всегда хорошо. Чистый дозорный – это...

– Очень необычно? – предположила Фаун. И еще она очень любила, когда в его груди отдавался глубокий смех.

– Это счастливый дозорный, – твердо закончил Даг.

– Мы будем собирать дрова, – продолжала Фаун, и уголки ее губ поползли вверх.

Его губы были заняты другим. Сквозь поцелуй Даг пробормотал:

– Разведем большой, большой костер.

– Найдем шумных белок...

– Эти белки – просто наказание. – Даг посмотрел на Фаун, и она удивилась: как ему удается фокусировать взгляд на таком близком расстоянии? – Если их будет целых три... Ты оптимистка, Искорка.

Фаун хихикнула, радуясь, что у него так блестят глаза. Даг показался ей таким печальным, когда вернулся...

К огорчению Фаун, на лестнице раздались тяжелые шаги. Приближался не то Флетч, не то Вит. Фаун вздохнула и выпрямилась.

– Значит, едем.

– Если только не начнется гроза.

– Молнии и гром не удержат меня в этом доме и на день, – лихорадочно прошептала Фаун. – Пришло время мне двигаться дальше. Ты понимаешь?

Даг кивнул.

– Начинаю понимать, крестьяночка. Для тебя так и должно быть.

Фаун в последний раз поцеловала Дага, прежде чем соскользнуть с его коленей, думая: «Завтра мы будем целоваться сколько захотим». Сердце ее таяло от нежности в глазах Дага, когда он неохотно выпустил ее из объятий. Любая буря не страшна, если есть такая надежная гавань, как эта улыбка.