Солдаты живут - Глен Кук

Гоблин и девушка ехали верхом, хотя их лошади оставались пугливыми, а лошади Гоблина даже пришлось надеть шоры, чтобы она не могла видеть своего седока. Никому из животных не позволяли оглядываться. У Гоблина самого на голове была повязка, прикрывающая его поврежденные, но уже заживающие глаза.

Горстка солдат, бежавшая вместе с ними с поля боя, быстро растаяла. Притянутые чарами «люби меня», они сперва держались следом, но рано или поздно каждый из них оказывался вне пределов действия чар и немедленно исчезал.

Поэтому лишь двое отмеченных печатью Кины пересекли мост в Годже. Они выехали на северный берег как раз тогда, когда рассвет начал окрашивать небо на востоке. То было всего лишь следующее утро после разгрома Центральной армии таглиосцев. Парочка загнала насмерть несколько почтовых лошадей, но так и не смогла опередить молву о катастрофе, постигшей таглиосскую армию.

– Наши враги здесь уже побывали, – сказал лже-Гоблин. Он хотел, чтобы она называла его Хадидас, то есть «Раб Хади». Но девушка попросту отказалась. – Этих людей предупредили и запугали, но они не поднимут на тебя руку, потому что думают, что ты – это не ты. – А не из-за того, кто она есть.

Дщерь Ночи изображала Протектора, демонстрируя сочетание высокомерия и мелочности, совершенно не присущее ее тете, но командиры гарнизонов находили ее достаточно убедительной. При этом она каждую секунду страдала – ведь ей было ясно, что эти неверующие никогда не станут служить Матери Ночи. И знала, что они попытаются ее убить, если разоблачат. Этот мир заслуживал Года Черепов.

Излучаемая девушкой аура помогала им выпутаться из кратких конфликтов.

– Я безумно устала, – простонала она. – Я не привыкла ездить верхом.

– Мы не можем здесь задерживаться.

– А я не могу ехать дальше.

– Ты будешь ехать. Пока не окажешься в безопасном месте. – Голос Хадидаса не оставлял сомнений в том, кто из них двоих командует. – Есть святое место, до него еще несколько лиг пути. Мы отправимся туда.

– Роковой перелесок. – В голосе девушки не слышалось энтузиазма. – Я туда не хочу. Мне там не нравится.

– Там мы будем сильнее.

– И там же они станут искать нас в первую очередь. Если нас там уже не поджидают солдаты. – Она знала, что такое маловероятно. Эти люди еще не были готовы объявить своим солдатам, что женщина в черной коже – уже не Протектор. Зато у них имелась способность быстро передвигать фигуры по игровому полю. И в любой момент нарушить планы богини.

– Они уже знают, что мы собираемся сделать, – сказала она. – Потому что мы только что об этом говорили.

– Мы поедем в перелесок. Я стану там гораздо сильнее. – О спорах не могло быть и речи.

Преданность Дщери Ночи своей духовной матери не ослабела и сейчас, но ей не нравилось это существо, несущее в себе частицу Кины. Ей было трудно признаться даже самой себе, но ей не хватало Нарайяна. Потому что он ее любил. И она по-своему тоже любила его настолько, что теперь ее жизнь превратилась в тропу одиночества, ведущую.., куда? Похоже, этой новой руке богини знакомо только одно чувство – гнев. И еще он категорически отказывался проявлять к ней хоть какую-то снисходительность и даже признавать ее чисто человеческие слабости.

Она была орудием. И то, что она при этом была еще и живым существом, со своими желаниями и чувствами, стало для него лишь помехой, неудобством и поводом для раздражения. И она уже слышала строгие требования о том, что ей следует избавляться от этих отвратительных качеств. Или она пожалеет.

– Нам нужно место, где мы будем в безопасности, а наша сила возрастет, потому что нам нужно очень многое сделать, прежде чем мы начнем ритуал воскрешения, – сказал Гоблин. Девушка поняла, что он имеет в виду начало Года Черепов.

И обратилась в слух, несмотря на сильное желание воспротивиться его решению. Похоже, Хадидас наконец-то решил поделиться действительно важной информацией. До сих пор этот одержимый коротышка лишь демонстрировал свои честные намерения, но потом принялся ей указывать. Они были вместе всего несколько дней, но все это время почти не общались.

– Но как мы сможем начать Год Черепов? Наш культ уничтожен. Сомневаюсь, что во всем мире наберется хотя бы сотня верящих в нас.