Солдаты живут - Глен Кук

Я вспомнил последние часы Одноглазого и бросился вперед, вытянув копье. Его наконечник уже начал светиться.

Лже-Гоблин успел увернуться, и я не смог насадить его на копье. Все же я нанес ему рану, которую пришлось бы зашивать, будь он настоящим Гоблином, Его плоть оказалась тверже, чем старый копченый окорок.

На лице Гоблина отразилось сперва изумление, затем жуткая боль. Копье в моей руке вспыхивало и дымилось. Гоблин завизжал, и на мгновение я увидел полные муки глаза настоящего Гоблина.

Я принял более устойчивую позу и попытался нанести ему смертельный удар.

Но не смог его даже коснуться. Он сбежал, охваченный ужасом перед моим оружием. А рана его выглядела так, точно в ней уже развилась гангрена.

На все эти события ушли считанные секунды. Солдаты, которых я попросил идти следом за нами, бросились на помощь. Все еще оглушенная, Бубу не смогла повлиять на их способность сражаться. И наши ребята стали вытаскивать нас из опасной зоны.

– Я могу ходить сам! – рявкнул я, хотя сил у меня почти не осталось. Я ухватился за летательный столб и принялся толкать его вперед.

Солдаты понесли Доя и Тай Дэя. Мурген обвил рукой плечо другого бойца, который сам ухитрился получить рану.

Сегодня был плохой день для семьи Кы.

Подбегали все новые наши солдаты.

Я налег на столб, стараясь не волноваться. Стычка за моей спиной становилась все ожесточеннее. К обоим противникам прибывали подкрепления. Удача менялась по мере того, как девушка обретала силы или слабела. Очевидно, излучение чар «любви» высасывало из нее силы.

* * *

– Ненавижу такие сражения, – сказал я Дреме, когда она пришла проведать уцелевших. К погибшим она упорно не хотела поворачиваться.

Ревун пришел в себя и уже расхаживал. Над Тобо трудилась целая команда. Мурген выживет. Ему нужно только время. Но время Тай Дэя и Доя кончилось. Солдаты живут.

Я продолжал делать все, что мог для Душелова, – в основном тогда, когда моя жена не видела.

– Можно потерять много людей, ничего при этом не добившись. – Я счел эти слова легким намеком.

– Они поняли, что не могут победить. И уже начали отходить на север. Пока мы не окружили их окончательно. – Никакого разочарования в ее голосе я не заметил. – Насколько плох Тобо?

– Меньше, чем его дядя и Дой.

– Костоправ…

– Извини. Мы вышли из игры. Возможно, надолго. Если у Тобо и осталась целая кость, то я ее найти не смог. – Я лишь слегка преувеличил. Парень сломал ногу, большой палец на ноге, руку в двух местах, получил сотрясение мозга и целый набор сломанных ребер. – Но, может, ты готова выступить против Могабы без Тобо?

– В меньшинстве против лучших войск противника во главе с их единственным умным командиром? – Она имела в виду генерала, против которого воевала во времена кьяулунских войн, но так ни разу не победила. Дрема посмотрела на Душелова. – В расчете на то, что Ревун выдаст все, на что способен? Думаю, нет.

– Тогда нам лучше отойти к Деджагору и устроиться там поудобнее. Или двинуться к Годже.

– Годжа, – мгновенно решила она. – Нам нужен контроль над этой переправой. И этим барьером.

– Могаба вряд ли выступит против нас немедленно. Сперва он захочет узнать точную обстановку, а уже потом примет решение. Черт, да он вообще может отказаться от выступления, если мы просветим его насчет Дщери Ночи.

Дрема согласилась.

– Если мы дадим ему знать, то он, возможно, отыщет шанс сделать что-либо полезное для всех нас. Проследи, чтобы он получил всю информацию.

И как я, интересно, это сделаю?

Я не стал спрашивать.

Я опустился на колени возле Душелова. Дыхание у нее стало прерывистым. Кажется, она еще больше ослабела.

– Как там Сари?

– Ничего с ней не случится. Она много лет жила с этой идеей. И знает, что никто не уйдет отсюда живым. Даже если у них нет тех серебряных значков. Я тебе сообщу, что она решит насчет похорон.

Я хмыкнул.

Дрема ушла, предупредив напоследок:

– Ты, главное, не дай ее сыну умереть. Иначе нас ждут неприятности.