Неучтенный фактор - Сергей Калашников

Закончилась зима. Солнечный, но прохладный март сменился ласковым апрелем. Ветка уже пробовала воду в море, ожидая возможности искупаться. Детвора возилась в теплом песке. Барсницкое море отливало лазурью, молодая свежая зелень набирала плотность, готовясь защитить землю от летнего зноя. Детвора в школе, Рик рядом проверяет на ходу лодку.

У этого низменного берега среди мелей даже рыбаки не появляются. Однако проходы к фарватеру имеются. Надо просто их знать. Рик еще прошлым летом пригнал и устроил в заливчике мореходную парусную шлюпку. Настелил палубу, оставив лишь небольшой кокпит. И постоянно держал ее в готовности, с запасом пресной воды и провианта, на случай, если придется немедленно исчезать.

Нынче в марте он отогнал свое суденышко в поселок к рыбакам. Там его вытащили на берег, очистили днище, проконопатили и просмолили. Ветка тоже наметила неплохой сухопутный вариант бегства. Неприметная тропа вдоль берега и тайничок с запасом распашонок и мешочком сухарей.

С этой песчаной косы можно даже разглядеть ту развесистую растрескавшуюся шелковицу, в стволе которой прикрыта корой небольшая пустота. Бинокль – подарок коменданта Вернской цитадели – приближает дерево. Там все в порядке. А что это за паруса попали в поле зрения? Красавец клипер при развернутых лиселях, топселе и крюйселе, не говоря обо всех остальных парусах – картинка редкостная. Особенно в тесноте Крестового залива – самом восточном уголке Барсницкого моря. При его-то изрезанных берегах, среди подводных каменьев и песчаных банок.

Капитан – или остолоп, или прожженная каналья. На полном ходу плавно обогнул опасный участок, прошел траверс места, где Ветка не отрывала глаз от окуляров, убрал лисели с правого борта, с левого, верхние паруса исчезли, когда пришел момент поворота ко входу в гавань. Мол миновал уже под бизанью, фок-марселем и кливером. Технично и разумно.

Но тут новая неожиданность. Оказавшись в акватории, судно вдруг стало абсолютно бестолково брасопить реи, отчего его начало разворачивать. Оказавшись кормой к пирсу, клипер вдруг сбросил все паруса, забыв про крюйсель. Тот обстенился и погнал корпус судна точнехонько к причалу. Поднялся кливер, прижимая нос к стенке. Бросили выброски, вытянули и набросили на кнехты канаты. Матросы в серых робах заходили вокруг кабестанов, подтягивая корабль. Парусная эквилибристика завершилась установкой трапа.

Ветка без сил опустилась на песок.

– Знаешь, такого цирка я тоже ни разу не видел. – Рик уже рядом. – Небось завидуешь?

– Чернейшей завистью. Я даже под паром так не чалилась. Умру, если не познакомлюсь с капитаном.

Рик отобрал у нее бинокль и поднес к глазам.

– На пирсе кареты, публика разряженная. Шеренги стражников. Две дамы на клипере пожаловали. Статные, хорошего роста. Одеты элегантно, без вычурности. Капитана вижу, но лица разглядеть не могу. В названии корабля семь букв. Первая, третья и шестая «А».

– «Анастас». Представительское судно Бесплодных Островов. Я про него только слышала. Видеть не приходилось. Боялась, что меня туда определят после корпуса, протирать придворный паркет. Теперь жалею, что сама не попросилась. На таком красавце да с таким капитаном…

Рик задумчиво вытаскивал камушки изо рта Тадеуша. Ветка мыла морской водичкой чумазую Амелькину мордашку.

– А еще считаешь себя нормальной женщиной. Морячка ты законченная и циничная медичка. Беднягу Берта вон как химическим определением любви загрузила. Теперь и не помышляет о матримониальном. Наверное, весь тестостерон на деловую стезю пустил.

Ветка ткнула любезного кулачком в бок и поднырнула к нему под мышку. Зашагали к дому. Скоро хозяйская детвора из школы вернется.

Бертран бывал у них регулярно. Всегда в тот же день недели и в тот же час встречал Ветку на выходе с рынка у памятного кабака. Подхватывал корзинку с покупками, принимал приглашение к обеду и с удовольствием проводил часок в болтовне. С ним было интересно, и темы зацеплялись самые неожиданные. О звездах, ремеслах, землеустройстве и человеческом достоинстве. Хозяйские дети звали его на «ты» и по имени, хвастались успехами в школе, жаловались на проблемы, показывали свои поделки.

Кружева, вышивка и покрой нового маминого платья вызвали в нем неподдельный интерес и породили кучу вопросов. Но покопавшись в груде перстеньков, бляшек и звонких монист, он надолго задумался. Потом предложил детям вступить с ним в «кумпанство». На равных долях. Он продает, а выручку делят поровну. На четверых. Вообще-то с началом учебы детишки раздували горн только по выходным. Однако у них появились денежки, и, похоже, немаленькие.

Ветка случайно слышала разговор хозяев. «Мы их должны содержать, а не они нас», – то немногое, что она разобрала.

Вещицы, что сделали для мамочки, на продажу не шли. Только остатки. И еще, их чудаковатый друг всегда уходил до прихода хозяев.

Следующий визит Бертрана предстоял завтра. И Ветка сегодня должна замочить в разведенном лимонном соке мясо акулы-лисицы. На гарнир будет горячая овощная смесь – батат, авокадо и топинамбур. Их слащавость создает с терпкостью мяса селахий довольно необычное сочетание. Она уже умеет готовить не только еду, но и некоторые блюда у нее стали получаться.

А две статные женщины, пришедшие на «Анастасе», – это матушка с сестрицей Витулей. И братишка Герберт наверняка с ними. Просто его еще не видно из-за фальшборта. В апреле к Бертрану приезжает невеста. Издалека. Из хорошей семьи.

И еще. О том, что принцесса Виктория и герцог Лучиано с детства заочно помолвлены, она, конечно, знала. Но совершенно выпустила из виду в кутерьме событий последних лет. А Рик не забыл. И учел это в планах. Коварный. Нет, напрасно она тогда про мужской разум так выразилась, ну, насчет тестостерона. Надо будет сегодня извиниться перед любимым.

– Привет, Нитка!

– Здравствуй, Берт!

Тяжелая корзина с покупками привычно перекочевала в руку Бертрана.

– Ты сегодня без дочки?

– Она уже тяжелая. И что-то квасится нынче. Может, зубки режутся. Рановато, правда, но всякое бывает, – Ветка внимательно рассматривает спутницу своего собеседника.

Сестрица Витуля превратилась в настоящую красавицу. Прекрасный рост, восхитительная фигура, королевская осанка. Тяжелая волна волос, убранная под скромную косынку, приподнимает ее края и вырывается на свободу темно-каштановыми прядями. Легкая смуглость кожи не сдерживает сияние румянца, проглядывающего через ее мраморно гладкую поверхность. Овал лица, очертания губ, форма носа, разрез глаз и дерзкие брови – поистине природа сполна наделила Викторию всем, чем обделила ее старшую сестру. Даже одежда простой горожанки сидела на ней лучше, чем на Ветке самое изысканное бальное платье.

– Это Виола. Она гостит здесь. Я показывал ей достопримечательности Лоринбурга. Думаю, нам по пути.

Витуля учтиво кивнула. Не узнала. Давненько не встречались. Ветка тоже не узнала бы, если бы не знала заранее. Но, если и были сомнения, сходство с мамой их не оставляло. И шрамик чуть выше локтя. Почти незаметен, но если знать, что он там был…