Обреченная - Татьяна Серганова

Но Настя не улыбнулась в ответ, задумчиво прикусила губу, не сводя с него внимательного взгляда.

— Ты уверен, что именно так всё и было?

— В смысле?

— Как ты узнал, что Анжелина не сняла все блокировки?

— Я хотел расторгнуть Контракт и попросил своего знакомого найти лазейку. Он и узнал, что данных о медицинском осмотре в базу данных не поступало. Я открытым текстом потребовал не водить меня за нос, и Энджи предложила сама, сразу после той вечеринки, съездить к Целителям и снять все блокировки.

— К каким Целителям?

— Я не помню, — он равнодушно пожал плечами, совершенно не понимая, чего вдруг девушка забеспокоилась. — Насть, а в чём дело?

— Ещё не знаю. Но что-то тут не чисто. Надо будет поговорить с Сергеем.

— Ты опять о работе.

— Ты же знаешь, кого берёшь в жены. Ещё есть время передумать.

— Даже не мечтай, — парировал тот и подошёл к любимой, обнял её и нежно поцеловал в макушку. — Не бери в голову и ложись спать.

— Дим…

— Настя, не надо. Ты же не перестанешь меня любить из-за того, что я стану беспомощным человечком?

— Что? — ахнула она, слегка отодвинувшись в сторону, чтобы с праведным возмущением заглянуть ему в глаза. — Нет, конечно.

— Вот и ты не думай обо мне плохо. Своими сомнениями ты…, - Дима вздохнул, подбирая слова, что сейчас шли из самого сердца. — Ты принижаешь мои чувства к тебе. Насть, именно ты — моя жизнь, а не магия. Запомни это и не смей больше сомневаться в моей любви, хорошо?

— Хорошо.

— Вот и умница, — Феникс осторожно сжал её в объятьях, в последний раз вдохнул сладкий аромат её тела и отошёл. — Сладких снов, Ведьмочка.

Церемонию Брака решили провести рано утром, когда солнечный диск только-только показал свой красно-оранжевый бок из-за линии горизонта. Тем самым уподобляя начало дня — началу новой семейной жизни. А Дима был только рад, очень уж его беспокоила активность Кострова и остальных. Не хотелось бы, чтобы всё сорвалось, когда до свободы оставалось всего ничего.

Хорошо хоть им разрешили переодеться в свою одежду, а не выходить на всеобщее обозрение в этих жутких тряпках. Если уж терять сущность и магию, то хотя бы при полном параде.

— Дим, — Таня быстро подошла ближе, стоило им только войти в Зал для проведения Обряда.

— Колючка, не надо, — простонал Феникс, театрально закатывая глаза. — У меня сегодня праздник. Я тут женюсь, между прочим. Один раз и на всю жизнь. Да, да и не делай такие глаза. И ещё, да — я уверен, и нет — не передумал. Всё, вопросов больше нет?

— Всё, — улыбнулась она и, неожиданно подавшись вперёд, быстро поцеловала его в небритую щёку. — Я тоже тебя люблю.

— Поздно опомнилась, милочка. Я сегодня уже веду одну Ведьмочку к Венцу. Вы бы тоже не затягивали с этим делом, — Димка приобнял молчаливую Настю и выразительно глянул на брата. Тот намёк явно понял.

Дружный смех разорвал гнетущую атмосферу, но тревога никуда не делась.

Зал был небольшим по размеру, правильной округлой формы и очень высокими сводами. Посредине стоял красивый резной алтарь и две каменные плиты. При виде широких кожаных ремней, Дима сглотнул и слегка ослабил воротник рубашки. Шутки кончились.

— Ложитесь, — почтенный старец небрежно указал на плиты, а сам неспешно подошёл к алтарю. — Всех остальных прошу удалиться из Зала. Обряд не терпит посторонних глаз. Это великое таинство любви, и лишним тут не место. Да и крики могут напугать.

Вот тебе и здрасте. Ничего не скажешь, обнадёжил и успокоил. Хорошо хоть от этого не умирают, сущность, конечно, можно потерять, но умереть в физическом смысле — нет.

Подмигнув побледневшей, как мел, девушке, Дима первый лёг на постамент и позволил закрепить ремни на руках и ногах. Что ж пора выяснить степень его выдержки. Так ли он крут, как думал о себе раньше? Одно радовало — Насте так плохо не будет. Внутри сущность начала бесноваться, предчувствуя степень подставы со стороны Хозяина. Её даже стало жалко, но и сделать Дима ничего не мог. Он ведь правду сказал — без этой упрямой брюнетки с шоколадными глазами жизнь для него просто потеряет смысл.

Двери тихо закрылись, извещая об уходе зрителей. А Феникс постарался поудобнее расположиться на холодной плите и закрыл глаза. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри всё дрожало, а сердце беспокойно стучало о грудную клетку. Казалось ещё чуть-чуть и выпрыгнет. Последние гнетущие минуты тишины перед главным испытанием в его жизни. И вот уже святой Отец принялся нараспев, речитативом читать священные тексты и его голос эхом прокатился по Залу.

Боль возникла почти сразу, с первого же слова. Сначала она была просто неприятной, беспокоящей и давящей на сознание, но терпимой. Вот только это было лишь начало, и с каждым мгновением, с каждым новым словом она становилась всё ощутимее.

Феникс пытался мысленно считать от одного до ста, чтобы как-то отвлечься и не думать о том, что его буквально насквозь пронизывают разряды адской боли. Не получалось, сбивался на третьей- четвёртой цифре. Ещё пару раз попытался начать всё сначала и бросил это занятие. Нет, не поможет.

А пытка светом становилась всё жестче. Жуткие болевые разряды забирались в те уголки сознания, о которых Колдун даже и не подозревал. Боль выкручивала всё внутри наизнанку, топталась по натянутым нервам, вгрызалась в плоть и спешила крушить дальше. В глубине души громко выла сущность. Ей тоже приходилось несладко. Только, в отличие от хозяина, она могла вдоволь наораться. Чем тварюшка с упоением и занималась, оглушая его своими воплями.

Когда боль стала почти невыносимой, Дима уже шипел сквозь стиснутые зубы и так сильно натянул кожаные путы, что на запястьях появилась кровь. Но и это не помогало, лишь на мгновение отрезвляло затуманенный разум, и боль опять брала над ним власть. Его тело крутило и ломало. Казалось еще чуть-чуть и даже кости расплавятся от этого страшного жара, что пылал вокруг него.

Дима больше не мог терпеть, не мог молчать. Все благие намерения не пугать Настю как-то незаметно вылетели из головы.

Слишком больно, слишком сильно… всё слишком…

И именно в этот момент подал голос Феникс. Ярко вспыхнул огненными красками, расправляя крылья в самой глубине души. Казалось, что против этой боли не выстоять, что даже этот Огненный Птах падёт, не выдержав натиска света. Но тут дал о себе знать подаренный кусочек Настиной души, что слился с истинной природой Феникса. Он так ослепительно засиял яркими огнями, освещая всё вокруг себя и даря покой и успокоение, что Димка едва не задохнулся от этих резких перепадов. Пара секунд и боль просто исчезла, будто её и не было, по его израненному сердцу, по измученной сущности мягко прошла исцеляющая волна искренних чувств. Любовь побеждает всё. И Соколов знал об этом ранее по рассказам, а теперь ещё и проверил на себе.