Без гнева и пристрастия - Павел Корнев

— Да, — подтвердила девушка, отставив ополовиненный стакан.

— Вы хорошо знали Шарлотту Ли?

— Чарли была моей лучшей подругой.

— Чарли? — озадачился я.

— Так звали ее друзья, — пояснила Жанна.

Алан сделал у себя еще одну отметку и продолжил расспросы:

— Жанна, когда вы видели ее последний раз?

— На вечеринке. Она ушла сразу после двенадцати.

— Одна?

— Да.

— Ночью? — удивился я.

— Сказала, что ее ждет машина, хотя я не помню, чтобы она вызывала такси.

— Вот как? — вновь перехватил инициативу Алан. — А Шарлотта не сказала, куда собирается?

— Нет.

— А вы спрашивали?

— Спрашивала, — подтвердила девушка и шмыгнула носом. — Чарли только отшутилась, что скоро все об этом узнают. Мы даже немного повздорили. В последнее время она стала не такой открытой, как раньше.

Портер кинул на меня многозначительный взгляд и уточнил:

— Вы не знаете, с чем это было связано?

— Полагаю, у нее появился мужчина, — предположила Жанна, покраснела, но все же продолжила: — Женатый мужчина…

— Не знаете, кто бы это мог быть? — ухватился я за ниточку.

— Нет, — ответила девушка, но как-то не совсем уверенно.

— Никаких предположений? — почувствовав недосказанность, надавил на свидетельницу Портер. — Быть может, есть какие-то догадки?

— Нет.

— Как давно начались изменения? — тогда поинтересовался я, решив вернуться к этому вопросу немного позже.

Жанна лишь пожала плечами.

— Точно не помню, — покачала она головой.

— А если подумать?

Девушка насупилась, явно собираясь сказать, будто не помнит, но неожиданно встрепенулась.

— В конце ноября или начале декабря, — произнесла Жанна, нервно теребя платочек. — Да! Именно! В начале прошлого месяца Чарли перекрасилась в блондинку.

— Быть может, ей просто захотелось? — предположил Портер.

— Просто захотелось? Вы не знаете ее родителей!

Какое-то время мы еще пытались вытянуть из Жанны подробности, но больше ничего полезного та сообщить нам не смогла. Твердила о примерке нового платья, походе в кино, потекшей ручке и прочей ерунде, коей запомнился ей последний день с подругой, а под конец окончательно расклеилась, беспрестанно шмыгала носом, терла платочком глаза и хваталась за стакан с водой.

— Жанна, — мягко произнес я, устав от слез, — у Шарлотты были враги? Кто-то мог желать ей смерти?

— Нет, — категорично мотнула головой девушка, зябко поежилась и закусила губу. — Нет, ее все любили.

— Быть может, она с кем-то ссорилась, — тут же подхватил мою мысль Алан, — плохо о ком-то отзывалась? Вы ведь были подругами…

— Ее парень, — выдала вдруг Жанна.

— Парень? — переспросил Портер.

— Бывший парень. Они расстались еще осенью, но он не давал ей проходу.

— Как его зовут? Где живет? — зачастил Алан. — Он был на вечеринке?

Девушка озадаченно захлопала глазами, потом покачала головой:

— Нет, Валентина не приглашали.

— Валентин, а фамилия? — поторопил Жанну мой напарник.

— Не помню, но у меня записано. — Девица раскрыла выставленную на стол сумочку, достала записную книжку и, отыскав нужную страницу, прочитала: — Валентин Лански, домашний телефон…

— Вы позволите? — Алан забрал у нее блокнот и переписал телефонный номер. — Спасибо!

— На этом все, — улыбнулся я тогда Жанне, — но вам придется немного подождать, пока не напечатают протокол. — Я вызвал дежурного и предупредил: — Следующего свидетеля запускайте через пять минут.

— Думаешь, она могла предупредить его? — удивился Портер, когда девушку вывели за дверь.

— Лучше подстраховаться, — решил я. — Алан, выясни адрес и пошли за этим Валентином машину, — потом попросил стенографистку: — Отнесите протокол машинистке и сразу возвращайтесь. — Я достал визитку, написал на ней свой домашний телефонный номер и вышел в комнату ожидания.

— Жанна, — склонился я к ссутулившейся девушке, — если вы что-нибудь вспомните, сразу звоните. Поверьте, для расследования важна любая информация. Особенно о человеке, с которым встречалась Шарлотта. Возможно, именно он причастен к ее гибели. Подумайте об этом. Насчет огласки не беспокойтесь, мы сможем поговорить наедине, без свидетелей. Без протокола.

Девушка какое-то время смотрела на протянутую визитку, затем приняла ее и спрятала в сумочку.

— Я позвоню, — пообещала она и скрестила руки, пытаясь сдержать бившую ее дрожь. — Если что-нибудь вспомню…

— Шарлотта была вашей подругой. Ее убийца не должен остаться безнаказанным, — напомнил я и ушел в комнату для допросов.

Вскоре вернулись Алан Портер и стенографистка, и мы продолжили опрашивать приглашенную на вечеринку молодежь. Гуляла на новогоднем празднике компания человек в тридцать, но никто не знал, куда Шарлотта собиралась после вечеринки, не провожал ее до машины и не видел, чтобы это делал кто-то другой.

Затем мы побеседовали с обслуживающим персоналом и приглашенными музыкантами, но лишь впустую потратили свое время.

Никто ничего не видел, не слышал, не знал. Все как всегда.

Сделав небольшой перерыв, приступили к опросу друзей и знакомых Шарлотты, ее университетских одногруппников, но ничего полезного не добились и от них. О разрыве с прежним воздыхателем знали все, о новом — даже слухов не ходило. И это было просто удивительно: юные девицы — те еще сплетницы, и перипетии личной жизни подруги просто не могли не привлечь их внимания.

— Ни у кого ни судимостей, ни приводов, — сообщил Алан Портер, когда мы закончили, и принялся массировать виски. — Даже с травкой не попадались.

— Это еще ни о чем не говорит, — вздохнул я. — Золотая молодежь, у каждого — по персональному адвокату.

Алан кивнул, соглашаясь с моими словами, и спросил:

— Как выстроим беседу с бывшим дружком?

— Надави на него, — предложил я.

Детектив удивился:

— Почему я?

— Ты большой, небритый и мрачный. Тебя он воспримет всерьез. И не спрашивай — зачем, спрашивай — где. В отношении самого факта сомнений быть не должно.

— Как скажешь, — кивнул Алан.

Я налил себе воды и выпил; от бесконечных разговоров пересохло в горле.

Тут приоткрылась дверь, и к нам заглянул дежурный.

— Привезли Лански, — сообщил он. — Заводить?