Стража последнего рубежа - Сергей Волков

Полковник поднялся, но Тамара опередила его:

— Сидите, сидите, Терентий Северьянович! Я сама.

— Э нет. — Чеканин улыбнулся. — В моем кабинете чай наливает только хозяин.

Он разлил кипяток в высокие стаканы, угнездившиеся в серебряных подстаканниках, добавил черной как деготь заварки из фарфорового чайника с длинным носиком, бросил в каждый стакан по дольке лимона.

— Прошу. Так, на чем мы остановились? Ах да, маршрут «Корнуолла»… Значит, у Фарер О’Коффина ждал неприятный сюрприз: прямо на его глазах невесть откуда взявшаяся подлодка потопила американский военный транспорт с грузовиками на борту. В отчаянии «Корнуолл» пошел дальше на север, но в тумане штурман неверно проложил курс, и судно отклонилось к востоку. Когда ошибка стала ясна, было поздно — «Корнуолл» находился в территориальных водах Норвегии, к тому моменту захваченной немцами. Вскоре в небе над злосчастным сухогрузом появился самолет-разведчик. О’Коффин проклял все дома мира, весь Девоншир, Америку, американцев и лично Юджина Стэплтона, закрылся в своей каюте и начал молиться. «Корнуолл» тем временем продолжал идти ошибочным курсом, все дальше отклоняясь к востоку. Это их и спасло. Немцам в голову не пришло, что гражданское судно под английским флагом в одиночку, без сопровождения боевых кораблей отважится пройти вдоль побережья Норвегии в сторону Кольского полуострова. Разведчик, выработав топливо, улетел, сообщив на базу Буде о «Корнуолле», и на перехват вышли два эсминца. Но они искали сухогруз к западу от места обнаружения, тогда как судно шло на восток.

В конечном итоге «Корнуолл» забрался настолько далеко, что оказался в полярных владениях Советского Союза. Здесь он едва не стал жертвой линкора «Адмирал Шеер», но в самый критический момент, когда пушки немецкого рейдера уже готовы были отправить «Корнуолл» на дно, «Адмирал Шеер» подвергся атаке советских торпедоносцев, и О’Коффин благополучно довел свое судно до Мурманска. Там ему предложили дождаться любого английского военного корабля и под его охраной следовать на родину, но О’Коффин принял другое решение. Согласно контракту портом назначения «Корнуолла» значился Нью-Йорк, но в документе имелся пункт «Особые обстоятельства», где говорилось, что в форс-мажорной ситуации груз может быть доставлен в любой порт Соединенных Штатов. И О’Коффин, связавшись с британским консулом и заправившись мазутом, направил судно далее на восток, по Северному морскому пути — прямиком на Аляску.

Плавание было тяжелым. Сложная ледовая обстановка, сильные ветра, холод и нехватка продуктов заставили бы любого другого отказаться от полярного маршрута и вернуться в Мурманск или зимовать на Диксоне, но О’Коффин и его команда были отчаянными мореманами, которым сам Клабаутерманн не брат. Они рвались к вожделенной цели и кругленькой сумме с решимостью одержимых, а по их кильватерному следу катилась зима. «Корнуолл» фактически шел по шуге, а временами бестрепетная рука О’Коффина направляла его прямо на свежий лед, встававший под форштевнем судна.

К ноябрю «Корнуолл» достиг острова Врангеля, и, собственно говоря, на этом его плавание заканчивается, и начинается непосредственно история гвардмейстерской службы в России.

Сухогруз попал в жестокий шторм, обледенел, сбился с курса и сел на мель между островами Огетен и Тенежот. На языке местных жителей синуитов, народности, родственной иннуитам-эксимосам, названия этих островов переводятся как Земля-у-края и Земля-за-краем. Собственно, полноценным островом можно считать только Огетен, тогда как Тенежот — всего лишь длинная отмель. В иной год она возвышается над океанскими волнами, но обычно скрыта под водой.

«Корнуолл» било штормом, у подветренного борта росла песчаная гряда, обледеневшие антенны оборвало, а в довершение всех бед полопались рулевые тяги, и сухогруз потерял управление. О’Коффин попытался было сняться с мели самостоятельно, отправив команду перетаскивать камни в кормовой трюм, чтобы облегчить нос, но было поздно — «Корнуолл» намертво врос в песок. Никто на его борту не знал, что той же злосчастной ночью у южного берега Огетена ушла на дно груженная кирпичом и метеооборудованием самоходная баржа «Главсевморпуть-14» — ее открытые трюмы попросту залило гигантскими волнами. Целью баржи была Земля-у-края, на которой согласно приказу с Большой земли следовало поставить капитальное жилье, метеостанцию и стационарный пост связи. Семнадцать человек спаслись на вельботе, почти тридцать — рабочие, полярники, члены команды — погибли. Погиб и назначенный военным комендантом острова майор Старостин. Среди спасшихся был оперуполномоченный НКВД Виктор Михайлович Некрасов. Он и принял на себя командование.

Шторм не утихал трое суток. Шквалистый ветер, ледяной дождь, сменяющийся мокрым снегом, непроглядная мгла — вымокшие, обессиленные люди, чудом избежавшие смерти в морской пучине, вновь оказались на грани гибели. И тогда выжившие метеорологи, связисты и солдаты, по указанию Некрасова, вырыли глубокую яму, перевернули вельбот и сделали из него крышу для своей импровизированной землянки. Им и в голову не могло прийти, что буквально в десятке километров к северу тяжелые штормовые валы перекатываются через палубу сухогруза «Корнуолл», в капитанской каюте которого раскачивается тело повесившегося от отчаяния штурмана, сам капитан О’Коффин и пятеро матросов смыты в океан, а остатки команды забились в кокпит и вповалку пьяны.

Ничто не вечно, закончился и этот шторм. Ударил тридцатиградусный мороз, океан сковало льдом — до весны. Положение людей на острове было отчаянным. Без топлива, без жилища, без продуктов и, наконец, без рации, они неминуемо погибли бы. Но спасение пришло совершенно с неожиданной стороны — утром второго дня полярной робинзонады рядовой Югров, обходя остров, заметил вмерзший в лед «Корнуолл». Некрасов, взяв с собой пять человек, отправился осматривать судно. Они обнаружили труп штурмана в петле, заледеневшие тела замерзших моряков в кокпите, а также невеликие запасы консервов, крупы, уголь, мазут — и забитые маркированными камнями трюмы.

Размышлял Некрасов недолго. Из досок и брусьев были сбиты двое саней-волокуш, и зимовщики принялись перевозить стройматериалы на остров. Грелись и спали они в машинном отделении «Корнуолла», где удалось запустить один из котлов. За неделю ураганной работы камень, балки и черепицу доставили на Огетен, и началось строительство. Среди людей Некрасова умельцев возводить дома не оказалось, в цифрах и буквах на камнях они не разобрались и поступили просто и разумно — сложили насухую длинный и низкий одноэтажный барак, сколотив из балок перекрытий каркас для стен, а сверху настелив плоскую крышу, крытую листами корабельного железа. Барак имел три комнаты и кухню. Две печи давали достаточно тепла, а консервы, топливо и внутренняя деревянная обшивка «Корнуолла» позволяли продержаться если не до весны, то по крайней мере до конца января.

Самой же ценной находкой с британского сухогруза оказались корабельная радиостанция и приемник из капитанской каюты. В команде Некрасова оказалось трое связистов. Они с помощью остальных зимовщиков сняли с «Корнуолла» и смонтировали в бараке, уже тогда получившем среди островитян название «дом Некрасова», все радиооборудование и динамо-машину для зарядки аккумуляторов. Второго декабря в эфир полетели позывные: «Внимание! Говорит Огетен! Говорит станция острова Огетен! Всем, кто меня слышит!»