Полночная ведьма - Пола Брекстон

Наверху взрывается еще одна бомба, и с северной стены зала осыпается штукатурка, а чаша на алтаре качается. Яго припадает к холодному каменному полу.

– Я никогда не открою вам Великой Тайны, чтобы вы сообщили ее Стрикленду. Он человек безнравственный. Он бы использовал ее во зло. Он не знал бы удержу. Использовал бы Эликсир направо и налево. Без оглядки на мораль. Такому человеку нельзя давать столь огромную власть, да вы наверняка понимаете это и сами.

Граф распрямляет сгорбившиеся было плечи, и его взгляд снова становится жестким.

– Я знал, что ты ничего мне не скажешь. Я знаю тебя всю твою жизнь, Лилит, и я понимал, что, если мне не удастся шантажировать тебя тем, что я причиню вред кому-то из твоих близких, ты ни за что не откроешь мне этот секрет. Но у Стрикленда другие методы. Стрикленд Страж. У него имеется собственная магия, и она очень сильна. И он получит от тебя то, что ему нужно, я нисколько в этом не сомневаюсь.

И прежде чем я успеваю спросить, как он намеревается переправить меня к Стражам, с лестницы доносится звук шагов и в зал врываются двое дюжих мужчин. Я творю заклятье помех, и путь им, взлетев над полом, преграждает одна из скамей. Один из них спотыкается о нее и падает, но второй продолжает двигаться ко мне.

Я вскидываю руку, насылая на него заклятье малого огня, и его рукав охватывает пламя. Он останавливается, чтобы сбить огонь, и я пользуюсь этим моментом, чтобы попытаться отобрать у графа шкатулку с Эликсиром.

Но он только сжимает ее крепче.

– Не делай это еще более неприятным, Лилит. Эликсир мне необходим.

– Нет!

Я пытаюсь призвать духов-хранителей, молю Гекату поделиться со мной своей силой, но в зале действует какая-то могучая магия, намного более сильная, чем та, которую отец Льюиса мог бы творить в одиночку. Я чувствую, как на моем теле выступает холодный пот, ибо я узнала этот знакомый мне мерзкий дух. Уиллоуби! Стрикленд послал сюда, в зал, своего карманного духа. Эта сущность служит проводником для его магии. Неудивительно, что сюда не могут попасть дружественные мне духи, а моя собственная магия действует слабее. Подозрения подтверждаются, когда я вижу, как из-за алтаря встает огромная угловатая тень. Яго прыгает и встает передо мной, яростно шипя на призрачную фигуру, которая придвигается ко мне все ближе и ближе. Бедный кот охвачен ужасом, но слишком предан мне, чтобы бросить меня и убежать. В следующую секунду Уиллоуби отшвыривает его в сторону.

– Не трогай Яго! – кричу я, и тут меня хватают подручные графа. – Вы совершаете ужасную ошибку. Вы не должны помогать Стрикленду. Не должны! – Меня тащат к двери. Граф идет следом, по-прежнему сжимая в руке шкатулку.

– Льюис никогда вам этого не простит, – говорю я. – Никогда.

– Он ничего не узнает. Стрикленд отправит тебя к твоему любимому отцу, и, возможно, ты даже будешь ему за это благодарна. А поскольку у тебя нет наследников, после твоей смерти я сделаю все, чтобы стать следующим Верховным Магом Клана Лазаря, а когда я умру, это место займет Льюис. – На его лице отражаются легкие угрызения совести, но это длится всего лишь миг. Он тут же старается избавиться от них, делая очередную попытку оправдать свои действия. – Посуди сама, Лилит, я выбираю не между скромной и великой судьбой для сына, а между его жизнью и смертью.

Мужчины выволакивают меня из зала, и тут я своим острым слухом ведьмы слышу свист бомбы. Бомбы, которая падает прямо на нас. Остальные тоже слышат ее. На несколько секунд мы все застываем, объятые ужасом, прислушиваясь к смерти, которая несется на нас, разрезая ночную тьму. Затем один из подручных графа отпускает мою руку и поворачивается, чтобы убежать. Другой, видимо, инстинктивно, вцепляется в меня еще крепче. Но это длится всего лишь долю секунды, потому что над нами взрывается крыша. Раздаются истошные вопли. Времени, чтобы убежать, больше нет. Я могла бы попытаться укрыться под алтарем, но я знаю, что теперь меня может спасти только какая-то куда более могучая сила. Я закрываю глаза и в последний раз взываю к Гекате, в то время как сверху на нас падают камни, кирпичи, деревянные балки и летит удушающая пыль, ибо самая большая из когда-либо сброшенных на город бомб попала прямо в дом номер один на площади Фицрой.

Глава 23

Я едва узнаю себя в отражении в большом зеркале, которое стоит в новой спальне. Строгость моей новой короткой стрижки несколько смягчает расшитая жемчугом повязка, к которой будет прикреплена фата. Я быстро привыкла к изящным линиям короткой прически и рада, что мне больше не нужно тратить часы на то, чтобы причесать и уложить мою шевелюру. Мама с прямотой, которая пришла к ней с возрастом, сказала, что теперь мои волосы выглядят ужасно. Льюису же моя нынешняя стрижка нравится, что, как я полагаю, немаловажно. Я все еще достаточно старомодна, чтобы считать, что невеста на свадьбе должна выглядеть так, чтобы жених был доволен.

Медленно поворачиваясь перед зеркалом, я разглядываю фасон и отделку свадебного платья. В эти последние несколько месяцев я не смогла бы подготовиться к свадьбе без помощи Шарлотты, и это она нашла для меня замечательного модельера. Такого, который, спасибо духам, внимательно выслушал все мои указания и сшил для меня наряд, в котором я не буду выглядеть смешной. Его линии современны, легки, оно едва касается моего худощавого тела, подчеркивая его естественный угловатый силуэт. Однако оно сшито из китайского шелка и отделано старинными, расшитыми жемчугом кружевами. Сочетание получилось прелестным. Надеюсь, что, когда настанет день свадьбы, мама будет горда, а Льюис счастлив.

– Благодарю вас, миссис Морелл. Я его снимаю. Дальнейшие примерки не понадобятся.

– Вы довольны вашим платьем, миледи?

– Я от него в восторге. Вы все потрудились на славу, и результат просто великолепен. Спасибо.

Я протягиваю руки, чтобы она смогла расстегнуть крошечные, обшитые материей пуговицы манжет.

– Вы выглядите так изысканно, миледи, – говорит миссис Морелл. – Я распоряжусь, чтобы вам доставили фату, как только ее привезут из Парижа, – добавляет она и хлопает в ладоши, подавая знак помощнице, что надо помочь мне снять платье, так что вскоре я снова облачаюсь в повседневный наряд.

Оставшись одна, я беру на руки Яго и через широкие стеклянные двери выхожу на балкон, чтобы полюбоваться видом ночной Темзы. Я выбрала эту квартиру в пентхаусе именно из-за открывающихся из нее видов на парламент и реку. Когда дом на площади Фицрой был разрушен бомбой, я решила, что не хочу жить в таком огромном особняке. Мама вопреки всем ожиданиям прижилась в Рэднор-холле и не хочет возвращаться в Лондон. Времена изменились. Теперь уже нецелесообразно и нежелательно держать большой штат прислуги. К тому же в квартире живу я одна, и в наше время было бы глупым расточительством нанимать кучу горничных и лакеев, чтобы они обслуживали одну меня. Когда мы с Льюисом поженимся, мне придется, ничего не поделаешь, переехать в лондонский особняк Харкуртов. Меня такая перспектива совсем не радует, поскольку это мрачный дом, лишенный всякого очарования, со множеством комнат, которые никому не нужны. Возможно, со временем я сумею убедить Льюиса, что моя прелестная квартира лучше подходит для наших нужд. Во всяком случае, для моих.