Звезда ведьмы - Джеймс Клеменс

Знание, как говорится, сила. Вместо того чтобы распыляться на бесполезные поиски и погоню, нужно было устроить для одержимых западню, встретить их там, куда они направлялись.

Каст повернулся к Пай-рану.

— Отправь посыльного к командиру элв’инов. Пускай к рассвету приготовят быстроходное судно.

— Чтобы догнать беглецов?

— Нет. Я доверяю защиту острова тебе. Известие о предательстве и опасности, которую оно может представлять, должно достигнуть нашего флота. Ксин не смог этой ночью связаться с Тайрусом, значит, через него мы не сможем предупредить командиров. Доверить ворону настолько важное известие я тоже не могу. Поэтому я сяду на корабль и приму все необходимые меры, чтобы защитить нашу армию от одержимых.

— А как же А’лоа Глен? — не скрывая удивления, произнес Пай-ран.

— Я уверен, что ты прекрасно справишься с обороной, лейтенант.

— Но…

Каст похлопал парня по плечу, уже не замечая его. Мысленно он был далеко за стенами и валами. Сердцем он чувствовал, что здесь битва закончилась. Последняя схватка произошла в подземелье. Истинное сражение развернется далеко на севере, на подступах к Блэкхоллу.

— Здесь они напали потому, что боялись Рагнар’ка, — пробормотал он, вспоминая ненависть в безумных глазах Сай-вен. — Но я покажу им, что такое настоящий ужас.

Пай-ран отступил с легким поклоном.

— Я немедленно извещу командира элв’инов.

Каст разжал кулаки. Окинул взором беспорядок, царящий в зале, задержавшись на бледном лице убитого мальчика. Тай-лин лежал в луже крови. Каст вспомнил смех юноши, его светлую улыбку, гордость и любовь к нефритовой Элайе. Где-то далеко над морем прозвучал трубный клич одинокого дракона. Эта песнь болью отозвалась в груди воина.

Он смахнул слезы, затуманившие глаза, и отвернулся. Ответом на свершившееся здесь кровопролитие могло быть только одно: добиться, чтобы подобное никогда больше не повторилось.

Каст зашагал прочь из башни.

Следовало дождаться рассвета.

Тайрус стоял в окружении каменных д’варфов. Занимающийся день прогнал с неба звезды. Зыбкая грань между светом и тьмой окутывала весь мир серебристым сумраком, и казалось, что д’варфы только и ждут утра, чтобы пробудиться от волшебного сна.

Принц медленно прошелся вдоль рядов. Он чувствовал, как гранитные глаза воинов следят за ним, и припомнил собственные ощущения — будто весь мир вокруг застыл, удерживая тебя в ловушке. Перед ним стояли и рядовые бойцы, и сержанты, и капитаны с лейтенантами.

Где-то там, в плотных рядах, в долине или на склоне холма, наверняка замер Веннар, возглавлявший все эту армию. Тайрус хотел бы отыскать его, поговорить, обнадежить, что выход обязательно найдется и война восставших против векового рабства д’варфов не закончится на этом побережье.

— Я же не знал, — произнес тихий голос позади.

Принц закрыл глаза. Как заставить себя простить мага?

— Когда я последний раз слышал о д’варфах, — продолжал Каменный Знахарь, — они служили Темному Властелину, были его послушным орудием в наших землях. Я думал лишь о том, чтобы защитить…

— Когда-то ты был целителем, — повернулся к нему Тайрус. — Если, конечно, истории, которые я слышал, правдивы. — Он обвел рукой ряды живых надгробий. — Смотри, к чему привел твой слепой гнев! Ты отнял у них жизнь, причем отвратительным способом! Так почему ты считаешь себя добрее и справедливее, чем Черное Сердце?

— Я не знал…

— Невежество — смертельный яд, — отмахнулся от его слабых оправданий принц. — Сила, которую ты обрел, возложила на твои плечи огромную ответственность. И она была тебе дана не для того, чтобы множить зло в этом мире. Могущество — это всегда ответственность.

Каменный Знахарь ссутулился от суровых слов Тайруса.

— Но я не жаждал этой силы! — проговорил он, поднимая голову и протягивая каменные руки. — Я ничего не чувствую. Ни ветра в лицо, ни капель дождя. Ни прикосновения руки к щеке, ни мягкой кожи ребенка. Все, к чему я прикасаюсь, обращается в камень.

Тайрус разглядел в глазах собеседника бесконечный источник боли и… обузданное безумие.

— Освободи меня… — взмолился волшебник.

Выслушав Каменного Знахаря, принц многое понял.

Гнев целителя питала вовсе не ненависть к Темному Властелину, а обычное одиночество. Всю жизнь он провел в северных лесах, коротая дни отшельником в пещере под холмом. Но, даже отгородившись от всего, он все же не был по-настоящему одинок, так или иначе соприкасаясь с миром. А после преображения все изменилось. Знахарь оказался запертым в камне-ловушке, как и все остальные. Отрезанный от мира, он утратил связь с ним. Он забыл, что значит жить и дышать. В памяти Тайруса всплыли слова Рубаки: «Помните и не забывайте никогда, что сердце Каменного Знахаря тоже стало каменным». Они оказались куда более пророческими, чем можно было предположить.

Тайрус не мог простить волшебника, но мог его понять. Он повернулся к Знахарю, застывшему с поднятыми руками.

— Мы придумаем, как их освободить, — указал он гранитной рукой на изваяния. — Д’варфов, моих людей, жителей деревни.

— Это невозможно, — возразил маг, бессильно опуская руки.

В свете занимающегося утра принц еще раз окинул взглядом армию д’варфов. Склоны дальних холмов были покрыты голыми, напоминающими скелеты деревьями. По всей видимости, там начинался Каменный Лес — одинокое обиталище несчастного целителя, стоявшего рядом.

— Расскажи мне о приходе Блэкхолла, — попросил Тайрус.

— О, это были ужасные времена, — знахарь прикрыл лицо ладонями. — Я не хотел бы вспоминать о них.

— Ты должен! — жестко потребовал принц. Потянувшись к магу, он силой отнял одну руку от его лица. — Чтобы придумать хоть какой-нибудь способ противостоять твоей магии, я должен знать, каким образом ты обрел свои способности.

— Это слишком темные времена, чтобы оглядываться на них, — покачал головой Знахарь.

Тайрус отдернул вторую ладонь от лица собеседника.

— Тогда оглядывайся на них! — закричал он, шагая вдоль рядов окаменевшей армии. — Тысячи! Тысячи заключены в темницу твоими руками, пойманы в ловушку так же, как и ты! Ты слышишь их мольбы о свободе? Ты видишь, как их глаза смотрят на тебя?

— Нет… нет… — Знахарь рухнул на колени, раскачиваясь. — Я же не знал…

— Но теперь ты знаешь! Ты задолжал им больше, чем разведенный в ночи костер или слезливые россказни. И если ценой свободы могут стать твои воспоминания о прошлом, ты должен заплатить ее!

Целитель продолжал раскачиваться. Его колени погрузились глубоко в суглинок. Тайрус в душе надеялся, что не перестарался и что волшебник не впадет в прежнее безумие.

— Я собирал травы в долине лесной реки, — медленно проговорил маг. — Анис и кошачью травку. — Он поднес пальцы к носу. — Я все еще ощущаю их запах.