Келльская пророчица - Дэвид Эддингс

– Я знал это задолго до того, как запрет вступил всилу. Но что именно он там изменил, Бельдин?

– Помнишь этот отрывок в самом начале – ну, сразу послетого напыщенного вздора? Торак заявляет, что он поднялся на высоты Корим, чтобыпоспорить с Улом о сотворении мира?

– Смутно.

– Так или иначе, Ул не хотел ввязываться в это дело, аТорак повернулся к папочке задницей, сошел вниз, собрал ангараканцев и повел ихв Корим. Там он объявил, какую судьбу им предназначает, затем, в духеангараканских обычаев, все рухнули ниц, а поднявшись, принялись рвать другдруга на куски и приносить в жертву. В этом отрывке есть словцо «халагачак»,что означает «храм» или что-то в этом роде. Я всегда считал, что Тораквыражается фигурально, но оказывается, это не так. Эта вершина и есть храм.Алтарь на вершине – вернейшее тому доказательство, а на этих террасах стоялиангараканцы, наблюдая за тем, как гролимы приносят жертвы их богу. Если я неошибаюсь, именно здесь Торак и беседовал с отцом. И не важно, как ты относишьсяк Обожженному Лицу, но место это – одно из самых священных на земле.

– Ты уже не один раз упомянул отца Торака, – Закетозадаченно заморгал, – а я и не подозревал, что у богов есть отцы.

– Разумеется, есть, – высокомерно заявилаСенедра. – И это всем известно.

– А вот я не знал.

– Отец богов – Ул, – будничным тоном произнеслаона.

– Но разве он не бог улгов?

– Он не просто избран их богом, – сказалБельгарат. – Горим с присущей ему эксцентричностью силой заставил Уластать их богом.

– Как можно силой заставить бога что-то сделать?

– Осторожненько, – ответил Бельдин. – Очень,очень осторожно.

– Я встречалась с Улом, – сразила егоСенедра. – И я ему понравилась.

– Знаешь, временами она препротивная! – шеп нулЗакет Гариону.

– А, так ты заметил?

– Тебе и не надо "меня любить, – тряхнуламаленькая королева медными кудрями. – Пусть хоть все меня возненавидят!Покуда женщину любят боги, с нею все в полном порядке.

И в сердце Гариона затеплилась робкая надежда. Сенедраспособна шутить, значит, она не столь уж убеждена в том, что скорая кончина еенеминуема. Но тут же Гарион сильно занервничал и испытал страстное желание какможно скорее отнять у нее кинжал.

– Удалось ли тебе в ходе твоих захватывающихисследований обнаружить вход в пещеру? – спросил Бельгарат у Шелка. –Я отчего-то полагал, что именно для этого ты рыскал в тумане.

– Пещера? – переспросил Шелк. – А, это насеверном склоне горы. Перед нею нечто вроде амфитеатра. Вход на самой серединесклона. Я обнаружил это в первые же десять минут.

Бельгарат захлопал ресницами.

– Впрочем, это не в полном смысле пещера, –прибавил Шелк. – Может быть, внутри горы и есть пещера, но вход большенапоминает огромную дверь. По обеим сторонам ее колонны, а над притолокой –знакомая харя.

– Торак?

Сердце Гариона упало.

– Собственной персоной.

– Может быть, пора двигаться? – предложилДарник. – Если Зандрамас уже на острове... – И он развел руками.

– Ну и что с того? – поинтересовался Бельдин.

Все дружно уставились на маленького уродливого горбуна.

– Ведь Зандрамас не может войти в пещеру прежде нас, яправильно понял? – спросил он у Цирадис.

– Да, Бельдин, – ответила она. – Это запрещено.

– Вот и прекрасно. Тогда мы подождем. Уверен, онавполне насладится предвкушением долгожданной встречи. Додумался кто-нибудьзахватить с собой что-нибудь вкусненькое? Я могу стать чайкой, но сырая рыбамне не по вкусу.